Степь отпоёт (сборник) - Виктор Хлебников

145. «Ра – видящий очи свои в ржавой и красной болотной воде…»

Ра – видящий очи свои в ржавой и красной болотной воде,Созерцающий свой сон и себяВ мышонке, тихо ворующем болотный злак,В молодом лягушонке, надувшем белые пузыри в знак мужества,В траве зеленой, порезавшей красным почерком стан у девушки, согнутой с серпом,Собиравшей осоку для топлива и дома,В струях рыб, волнующих травы, пускающих кверху пузырьки,Окруженный Волгой глаз.Ра – продолженный в тысяче зверей и растений,Ра – дерево с живыми, бегающими и думающими листами, испускающими шорохи, стоны.Волга глаз,Тысячи очей смотрят на него, тысячи зир и зин.Н Разин,Мывший ноги,Подпил голову и долго смотрел на Ра,Так что тугая шеи покраснела узкой чертой.

146. Союзу молодежи

Русские мальчики, львамиТри года охранявшие народный улей,Знайте, я любовался вами,Когда вы затыкали дыры трудаИли бросались туда,Где львиная голая грудь –Заслон от свистящей пули.Всюду веселы и молоды,Белокурые, засыпая на пушках,Вы искали холода и голода,Забыв про постели и о подушках.Юные львы, вы походили на морякаСреди ядер свирепо-свинцовых,Что дыру на котлеПаров, улететь готовых,Вместо чугунных втулЛоктем своего тела смело заткнул.Шипит и дымится рука,И на море пахнет жарким – каким?Редкое жаркое, мясо человека.Но пар телом заперт,Пары не летят,И судно послало свистящий снаряд.Вам, юношам, не раз кричавшим«Прочь» мировой сове,Совет:Смело вскочите на плечи старших поколений,То, что они сделали, – только ступени.Оттуда видней!Много и далёкоУвидит ваше око,Высеченное плеткой меньшего числа дней.

147. Я и Россия

Россия тысячам тысяч свободу дала.Милое дело! Долго будут помнить про это.А я снял рубаху,И каждый зеркальный небоскреб моего волоса,Каждая скважинаГорода телаВывесила копры и кумачовые ткани.Гражданки и гражданеМеня – государстваТысячеоконных кудрей толпились у окон.Ольги и Игори,Не по заказуРадуясь солнцу, смотрели сквозь кожу,Пала темница рубашки!А я просто снял рубашку –Дал солнце народам Меня!Голый стоял около моря.Так я дарил народам свободу,Толпам загара.

148. 1905 год

Пули, летя невпопад,В колокола били набат.Царь! Выстрел вышли:Мы вышли!А, Волга, не сдавай,Дон, помогай!Кама, Кама! Где твои орлы?Днепр, где твои чубы?Это широкие кости,Дворцов самочинные гости,Это ржаная ратьШла умирать!С бледными, злыми, зелеными лицами,Прежде добры и кротки́,Глухо прорвали плотинуИ хлынулиТуда, где полкиШашки железные наголо вынули.Улиц, царями жилых, самозваные гости,Улиц спокойных долгие годы!Это народ выпрямляется в ростеСо знаменем алым свободы!Брать плату оков с кого?И не обеднею Чайковского,Такой медовою, что тают души,А страшною, чугунною обеднейОтветил выстрел первый и последний,Чтоб на снегу валялись туши.Дворец с безумными глазами,Дворец свинцовыми устами,Похож на мертвеца,Похож на Грозного-отца,Народ «любимый» целовал…Тот хлынул прочь, за валом вал…Над Костромой, Рязанью, Тулой,Ширококостной и сутулой,Шарахал веник пуль дворца.Бежали, пальцами закрывши лица,И через них струилась кровь.Шумела в колокол столица.Но то, что было, будет вновь.Чугунных певчих без имен –Придворных пушек рты открыты:Это отец подымал свой ременьНа тех, кто не сыты!И, отступление заметив,Чугунным певчим ШереметевМахнул рукой, сказав: «ДовольноСвинца крамольникам подпольным!»С челюстью бледной, дрожащей, угрюмой,С остановившейся думойШагают по камням знакомым:«Первый блин комом!»

149. «Детуся! Если устали глаза быть широкими…»

Детуся! Если устали глаза быть широкими,Если согласны на имя «браток»,Я, синеокий, клянусяВысоко держать вашей жизни цветок.Я ведь такой же, сорвался я с облака,Много мне зла причинялиЗа то, что не этот,Всегда нелюдим,Везде нелюбим.Хочешь, мы будем брат и сестра,Мы ведь в свободной земле свободные люди,Сами законы творим, законов бояться не надо,И лепим глину поступков.Знаю, прекрасны вы, цветок голубого.И мне хорошо и внезапно,Когда говорите про СочиИ нежные ширятся очи.Я, сомневавшийся долго во многом,Вдруг я поверил навеки:Что предначертано там,Тщетно рубить дровосеку.Много мы лишних слов избежим.Просто я буду служить вам обедню,Как волосатый священник с длинною гривой.Пить голубые ручьи чистоты,И страшных имен мы не будем бояться.

150. «Золотистые волосики…»

Ю. С.

Золотистые волосики,Точно день Великороссии.В светло-серые лучиПолевой глаз огородится:Это брызнули ключиСиневы у Богородицы.

151. «Песенка – лесенка в сердце другое…»

Песенка – лесенка в сердце другое.За волосами пастушьей соломыГлаза пастушески-святыеНе ты ль на дороге БатыяИскала людей незнакомых?

152. «Звенят голубые бубенчики…»

Звенят голубые бубенчики,Как нежного отклика звук,И первые вылетят птенчикиИз тихого слова «люблю».

153. «На родине красивой смерти – Машуке…»

На родине красивой смерти – Машуке,Где дула войскового дымОбвил холстом пророческие очи,Большие и прекрасные глаза,И белый лоб широкой кости, –Певца прекрасные глаза,Чело прекрасной костиК себе на небо взяло небо,И умер навсегдаЖелезный стих, облитый горечью и злостью.Орлы и ныне помнятСражение двух желез,Как небо рокоталоИ вспыхивал огонь.Пушек облаков тяжелый выстрелВ горах далече покатилсяИ отдал честь любимцу чести,Сыну земли с глазами неба.И молния синею веткой огняБлеснула по небуИ кинула в гроб травянойКак почести неба.И загрохотал в честь смерти выстрел тучиТяжелых гор.Глаза убитого певцаИ до сих нор живут не умираяВ туманах гор.И тучи крикнули: «Остановитесь,Что делаете, убийцы?» – тяжелый голос прокатился.И до сих пор им молятся,Глазам,Во время бури.И были вспышки грозПрекрасны, как убитого глаза.И луч тройного бога смертиПо зеркалу судьбыБлеснул – по Ленскому и Пушкину, и брату в небесах.Певец железа – он умер от железа.Завяли цветы пророческой души.И дула дым священникомПропел напутственное слово,А небо облачные почестиВоздало мертвому певцу.И доныне во время буриГорец говорит:«То Лермонтова глаза».Стоусто небо застонало,Воздавши воинские почести,И в небесах зажглись, как очи,Большие серые глаза.И до сих пор живут средь облаков,И до сих пор им молятся олени,Писателю России с туманными глазами,Когда полет орла напишет над утесомБольшие медленные брови.С тех пор то небо серое –Как темные глаза.

154. Голод

Почему лоси и зайцы по лесу скачут,Прочь удаляясь?Люди съели кору осины,Елей побеги зеленые…Жены и дети бродят по лесуИ собирают березы листыДля щей, для окрошки, борща,Елей верхушки и серебряный мох –Пища лесная.Дети, разведчики леса,Бродят по рощам,Жарят в костре белых червей,Зайчью капусту, гусениц жирныхИли больших пауков – они слаще орехов.Ловят кротон, ящериц серых,Гадов шипящих стреляют из лука,Хлебцы пекут из лебеды.За мотыльками от голода бегают:Целый набрали мешок,Будет сегодня из бабочек борщ –Мамка сварит.На зайца что нежно прыжками скачет по лесу,Дети, точно во сне,Точно на светлого мира видение,Восхищенные, смотрят большими глазами,Святыми от голода,Правде не верят.Но он убегает проворным виденьем,Кончиком уха чернея.Вдогонку ему стрела полетела,Но поздно – сытный обед ускакал.А дети стоят очарованные…«Бабочка, глянь-ка, там пролетела…Лови и беги! А там голубая!..»Хмуро в лесу. Волк прибежал издалёкаНа место, где в прошлом годуОн скушал ягненка.Долго крутился юлой, всё место обнюхал,Но ничего не осталось –Дела муравьев, – кроме сухого копытца.Огорченный, комковатые ребра поджалИ утек за леса.Там тетеревов алобровых и седых глухарей,Заснувших под снегом, будет лапойТяжелой давить, брызгами снега осыпан…Лисонька, огнёвка пушистая,Комочком на пень взобраласьИ размышляла о будущем…Разве собакою стать?Людям на службу пойти?Сеток растянуто много –Ложись в любую…Нет, дело опасное.Съедят рыжую лиску,Как съели собак!Собаки в деревне не лают…И стала лисица пуховыми лапками мыться,Взвивши кверху огненный парус хвоста.Белка сказала, ворча:«Где же мои орехи и желуди? –Скушали люди!»Тихо, прозрачно, уж вечерело,Лепетом тихим сосна целоваласьС осиной.Может, назавтра их срубят на завтрак.

155. Трубите, кричите, несите!