Спасти футболиста (ЛП) - Рейчел Гудмен

Салон моего «Шевроле Малибу» был зоной бедствия из складных ящиков после мероприятий для усыновления собак из приюта, здесь были пустые стаканчики из Starbucks и мешки для мусора. Снаружи все было ненамного лучше. Но Барби хорошо держалась — за те десять лет, что она была у меня, мотор ни разу не кашлял — и принимая во внимание постоянные поездки, которые совершал мой автомобиль между собаками и псарнями, пятидесятифунтовые мешки с едой, коробки с припасами одна на другой, я не могла упрекать за то, что на моей девочке появилась одна-две вмятины.

Я проехала вперед и встала в очередь к парковщику, и парнишка лет шестнадцати открыл мою дверь, протягивая мне талон, и сказал:

— Добро пожаловать в ресторан Quince. Приятного Вам, ужина.

Фасад из красного кирпича, двери в черных металлических рамах, цитрусовые деревья в горшках украшали вход в новейшее заведение Денвера, что излучало индустриальную роскошь и неоспоримый шарм. Было сложно поверить в то, что когда-то это здание принадлежало компании «Colorado Millwork and Woodcraft Company».

Я разгладила свою одежду и пробежала пальцами по волосам, пытаясь выглядеть немного более привлекательной, а потом пошла внутрь. На мгновение я застыла в благоговейном страхе, глядя на белую, отделанную нержавеющей сталью и медью, кухню, которая переходила в общий зал, где в самом центре была печь на дровах.

— Привет, я на вечеринке с Кентом МакДугаллом, — сказала я хостесс. Она подвела меня к большому столу из ореха, где мой дядя Кент давал автограф официанту, было ясно, что это фанат команды Colorado Blizzards. Когда он закончил, то посмотрел на меня, улыбнулся, жестом подозвал меня к себе, махая мне старомодным бокалом, виски внутри которого грозило выплеснуться наружу.

— Хейзел! — прогрохотал его голос. Не имело никакого значения, был ли он в своем особняке в Черри-Крик или в модном ресторане, у этого человека была только одна единственная настройка — быть громким настолько, чтобы его игроки услышали его из ложи для собственников. — Я так рад, что ты приехала.

Я заказала официанту газированную воду, потом поцеловала своего дядю в щеку, а затем скользнула в кабинку, из которой было хорошо видно усердно работающих поваров. Я посмотрела на разнообразное дегустационное меню передо мной и чуть не поперхнулась, увидев цены, хотя должна была признать, что названия блюд звучали аппетитно.

— Не было необходимости делать что-то настолько приятное.

— Если бы тебе не надо было загонять себя еще больше, то я бы не испытывал потребности баловать тебя.

— Я выхожу в свет, — сказала я, защищаясь.

— Милая, ты ходишь в одни и те же места с одними и теми же людьми каждую неделю. Ты заботишься о животных, печешь вкусности для собак с Пенни и иногда стряхиваешь с себя пыль для одного из моих благотворительных мероприятий. Все твое существование — это сплошная рутина. Ничего в этом плохого нет, но время от времени потакай капризам своего дядюшки, ладно? По крайне мере до тех пор, пока не найдешь мужчину, который о тебе позаботится, — сказал он, похлопывая меня по плечу так, что вероятнее всего должно было выглядеть как проявление доброты, но походило на покровительство.

У меня была хорошая жизнь — та, ради которой я так упорно трудилась — даже если я была одинока и жила по расписанию, я бы хотела, чтобы мой дядя мог хотя бы понять, что мне нравилось все это. Мне не нужен был парень, чтобы он дополнял меня. Я уже дважды ступала на эту дорожку раньше и все, что я получила, было только подтверждением, что ни один из них не был на самом деле тем, кем притворялся — иногда меньше, что-то безобидное, что раскрывалось со временем, а иной раз — нечто большее, жизненно важное, которое при обнаружении уже нельзя было утаивать. Но в конечном счете не имело значения, скрывал ли кто-то свою привычку собирать хлам, склонность лгать и обманывать или темперамент, правда всегда выходила наружу, и я всегда была той, кто испытывал разочарование.

— А теперь, надуюсь, что ты проголодалась, потому что впереди нас ожидает пир, — продолжил мой дядя.

— Умираю с голоду, — сказала я, наблюдая, как тарелки с блюдами из ярко освещенной кухни плавно перемещаются в затемненный зал.

Все выглядело великолепно, но не пугающе. Миниатюрная женина, которая, как я предположила, была шеф-поваром, стояла за раздаточным столом в центре, кропотливо добавляя пинцетом финальные штрихи к блюдам и ловко вытирая края тарелок полотенцем, она была в своей стихии. Было что-то смутно знакомое в ней, однако я была полностью уверена, что никогда не встречала ее раньше.

— Blizzards на этой неделе на выезде? — спросила я, вновь переключая внимание на своего дядю.

Он покачал головой.

— Нет, в прошлые выходные мы были в Тампа-Бэй. У нас игра в воскресенье в первой половине дня против Атланты на стадионе Blizzards. Это тоже хорошо. После очередного проигрыша мальчикам нужно небольшое преимущество на домашнем поле, — сказал он, при результате команды 2–6, преимущество на домашнем поле было каплей в море по сравнению с тем, что команде the Blizzards нужно было сделать, чтобы перевернуть этот сезон в другом направлении. — Как там дела у моей сестры сегодня?

— Мама в порядке. Купила какие-то занавески в цветочек и ковер для гостиной, которые она поменяет через месяц, — я уверена, — сказала я, кивая в благодарность официанту, когда он наполнил мой бокал вином San Pellegrino.

Мой дядя усмехнулся и отодвинул свой старомодный бокал в сторону, чтобы освободить место для еды.

— Очень похоже на Эвелин, которая постоянно что-то меняет.

Дело было не в том, что моей матери что-то не нравилось в ее доме, или она была легкомысленной транжирой, дело было в том, что большую часть своей жизни она провела в ловушке этого дома, с теми же вещами и видя перед собой постоянно одно и тоже, поэтому она всегда пыталась найти что-то, чтобы «взглянуть на это по-новому». Как бы ни были неприятны постоянные перемены — имели место быть перемены в мировоззрении, еще я могла понять, что шоппинг, перестановка и ремонт были просто одними из мириады симптомов ее беспокойства.

Закуска из садовых овощей состояла из моркови и лесных орехов, пассированных в сливочном масле, зелень с инжиром и сыром рикотта и бульон с жаренными на огне омарами, которые были фаршированы цветками кабачка. Это пахло так вкусно, что я напомнила себе, что не надо сметать все это сразу.

— На этой неделе она вымоталась больше, это точно, — сказала я. — Доктор