Линия Жизни - Ирина Семина

В глазах у меня на миг потемнело, и…

Сказка седьмая

ДЫМНАЯ СКАЗКА

ред этим у меня как раз была сильная головная боль. Наверное, со мной приключился мгновенный обморок. Или, может, даже микроинсульт. А может, просто — переход в иное измерение. Иначе объяснить случившееся я не могла. Но все это произошло со мной на самом деле, ощущалось вполне реальным и впоследствии очень на меня подействовало. Впрочем, все это я осознала гораздо позже, а в тот момент…

…Кто-то похлопал меня по плечу.

— Эй, девушка! Ты что, не в себе? Открой глаза! Посмотри на меня, говорю!

Я открыла глаза. Прямо передо мной маячило чье-то встревоженное лицо.

— О, слава Богу! А я уж думал, умираешь.

— Нет… Я еще молодая… — с трудом разлепив губы, проговорила я. — Но что-то случилось. По-моему, я в обмороке была. Или нет?

— Да кто его знает? Может, и была. Тут такая экология неблагоприятная, что иной раз и сам не пойму, жив я или уже того… Идти сможешь?

— Кажется, да… — решила я, пошевелив руками и ногами. — У меня все как-то плывет перед глазами…

— Ничего, я тебя провожу. Ты откуда сама будешь? — полюбопытствовал мой собеседник. — Что-то я тебя в этих краях прежде не примечал.

— Да местная я, в центре живу, — ответила я, все еще пытаясь прийти в себя. — Прямо у площади.

— Это где же будет, возле Главной Артерии, что ли?

— Ага, примерно там, — кивнула я. Что за странный тип: не знает площадь, которая в нашем городке главная достопримечательность, и центральную трассу называет так высокопарно — Главной Артерией?

— Ну, пошли. Я тебя до Поджелудочной доведу, а дальше сама, а то мне в другую сторону. Мы-то сами издалека, с Коленной Чашечки будем, — сообщил он.

Я морщила лоб, пытаясь сообразить, где в нашем городе расположена улица Поджелудочная и место под названием Коленная Чашечка. Почему-то все время всплывала картинка с чашей нового стадиона в районе новостроек. Или это пригород какой-нибудь? Да какая мне разница, где он там живет? Я плюнула и решила не напрягаться. Голова вроде не болела, но была пустой и гулкой, и мир все еще расплывался.

— Ходил вот родственников навещать, они тут неподалеку живут, в самом Сердце, — продолжал мой провожатый.

— Ну и как они там поживают? — ради вежливости осведомилась я.

— Да неважно там стало. Ослабло поселение, что и говорить. И динамики маловато, и с питанием все хуже и хуже. Застой!

— Везде застой, — согласилась я. — У нас вот тоже… Капитального ремонта который год ждем, а никто и не чешется.

— Капитальный ремонт — не дай Бог! — покачал головой он. — Это уже когда совсем все сыплется. У нас, слава Богу, пока жить можно, скрипим потихоньку. Но косметический не помешал бы. Или хоть завалы почистить — но куда там! А вот неподалеку от родственников райончик есть, где перерабатывающий завод и очистные сооружения — так там вообще дело труба.

— А чего так?

— Да у них там все время дым. Дышать нечем, и все черное от осадков. Сажа, понимаешь ли…

— Неужели у нас такой район имеется? Никогда не слышала.

— Да мы скоро как раз мимо него пойдем. Сама увидишь. Странно, что ты до сих пор не замечала. Со зрением-то как?

— Да вроде нормально. Ослабло немножко в последнее время, но это мелочи, до очков пока дело не дошло. Но мне по сторонам смотреть некогда, знаешь, как это бывает: работа — дом, дом — работа… Остановиться некогда.

— Ох, знаю, — вздохнул он. — У нас тоже не посачкуешь. Впахиваешь, впахиваешь… А связки уже не те, и отложения солей — знаешь какие? Скоро вообще все производство встанет. Все со скрипом, все через боль…

— Сочувствую, — искренне проговорила я. Надо же, везде одни и те же проблемы.

— Вон, смотри, тот самый райончик, про который я тебе говорил, — кивнул он. — Сплошные заводы и трубы. Даже отсюда видно, как там все непрезентабельно.

Да уж… Там и впрямь было много труб, а меж ними какие-то заводские сооружения. Строения были серые и бурые, с черными потеками, как будто их не обновляли со дня постройки. Небо над ними — низкое, свинцовое и мрачное. Даже чахлые деревца и кустики, произрастающие на той территории, выглядели серыми и пыльными.

— Ну и место! — вырвалось у меня. — Как тут люди существуют?

— Ко всему привыкаешь, — философски заметил мой спутник.

— А давай поближе подойдем? — попросила я. — Хочу рассмотреть.

— Тут небезопасно, — предупредил он. — Имей в виду, если тебя с непривычки накроет — можешь вообще в ящик сыграть.

— Да мы на минуточку. Если что — отбежим.

Мы подошли поближе. Вблизи вид района был еще более удручающим. Я разглядела, как на постройках дрожат какие-то неопрятные лохмотья и по земле растекаются грязные лужи — то слизистые, то похожие на разлитый гудрон. Меж ними передвигались какие-то сутулые фигуры, видать, работяги, все в черном и темно-коричневом, и лица у них были угрюмые и озлобленные. На нас они не обращали никакого внимания.

— Это работяги с очистных. Говорят, им за вредность даже не платят, — насплетничал мой проводник. — Ни молока в достаточном количестве, ни абсорбентов, ни спецсредств. А вкалывают буль здоров — без выходных. В выходные даже еще больше работы. И отпуска им давно не дают. Вообще!

— Ничего себе! — ахнула я. — Это что же за беспредел???

— Когда хозяева только о своем удовольствии думают, ясное дело, тогда и беспредел. Пойдем отсюда, — дернул меня за рукав мой новый знакомый. — Не стоит здесь задерживаться. Мало ли что…

Но я вдруг обнаружила, что нечаянно наступила на что-то густое и липкое, и теперь не могла сдвинуться с места.

— Погоди, я сейчас, — сказала я, стараясь отодрать сапог от асфальта. — Тьфу, мерзость какая!

— Э-э-э, девушка, да ты в конденсат вляпалась, — встревожился мой спутник. — Стой смирно, я к тебе близко подходить не стану, а то и я влипну. Сейчас, найду какую-нибудь орясину подходящую и протяну тебе.

— А что за конденсат? — спросила я, но он не успел мне ничего ответить.

— Газы! — раздался многоголосый крик с той стороны, и я увидела, как люди из опасного района забегали, шустро кинулись к строениям, на ходу доставая из карманов и натягивая на себя маски-респираторы.

— Ну, попали! — в сердцах бросил мой попутчик. — Говорил же, не надо близко подходить. Сейчас и нам достанется.

— Чего достанется-то? — обеспокоилась я, задергавшись на месте, как прилипшая к клейкой ленте муха-цокотуха.

— Дым пошел, не чувствуешь, что ли?

И тут я поняла, что и правда — вся местность стремительно заволакивается дымом. Запахло противно — как в привокзальном туалете.

— Ну что там? — крикнула я. — Послушай, я боюсь!

— Ищу! Не дрейфь, я тебя не брошу! — ответил мне он. — Постарайся задержать дыхание, пережди — потом будет передышка.

— Ахха-гха-гха… — заперхала я.

Дышать было совершенно нечем, и я раскашлялась не на шутку.

— Эй, пришлые! Вы чего тут? Не слышали предупреждение, что ли? — крикнул кто-то со стороны очистных. — Газовая атака же!

— Да девушка тут увязла! — ответил мой спутник. — Надо бы как-то вытащить ее отгула, подмогни, а?

— Сейчас, — буркнул тот и полез через ограждение. — Не дышите! Вторая волна идет!

Вторая волна оказалась еще хуже первой. Видимость почти исчезла, запах стал и вовсе невыносимым.

— Держись, терпи! Это минут пять будет длиться, потом полегчает, — сообщил работяга. — Как только кончится — вытянем тебя, не бойся.

— Ой, мамочки, — только и простонала я, едва успев отдышаться до третьей волны. — Да что ж у вас тут творится???

— Да эти хозяева сами не знают, что творят, — с досады сплюнул он. — Все, не дыши! И глаза лучше закрой, а то зрение упадет. Дым их разъедает.

Мне показалось, что прошла целая вечность до того, как чадный смрад стал рассеиваться. Я успела вдосталь надышаться этой гадостью, и у меня вышло некоторое помутнение в мозгу, поэтому я плохо запомнила, как они меня там вытаскивали. Но вытащили, хотя мои любимые итальянские сапоги и остались в луже конденсата.

— Ну ты как? — озабоченно спросил меня работяга.

— Плохо, — прохрипела я. — Жуткое место. Как вы тут вообще еще не разбежались?

— Дык мы ж с очистных, — пожал он плечами. — Если еще и мы разбежимся, все тут кругом погибнет на фиг. Тут знаешь какое задымление бывает? Иногда по нескольку раз в час авралим. И вредные вещества лавиной прут — смолы, конденсат, канцерогены всякие. Надо все собрать, разложить на составляющие, утилизировать, да еще и последствия ликвидировать.

— Что-то у вас с ликвидацией последствий плоховато, браток, — заметил житель Коленной Чашечки. — Вон как все уделано, глаза бы не глядели.

— Так не успеваем же! — махнул рукой тот, что с очистных. — Пока мы одно чистим, она уже следующую порцию дыма напускает.