Игрок поневоле - Терентий Гравин

Это я так фантазировал, держа вспотевшую ладонь на рукояти своего Меча и стараясь держать чащу в поле зрения. А как только мы вновь выехали на основную дорогу и уже двинулись к городу, я вздохнул с облегчением, позабыл все свои страхи и фантазии и сосредоточился на просмотре стен издалека, всё больше и больше возвышающихся над нами. Как попасть в город? Стоит ли вообще пытаться это сделать? И кого мы там возле него встретим? Вот такие вопросы одолевали не только меня, а служили основной темой для разгоревшейся дискуссии.

Вначале мы затронули в спорах виднеющиеся вдоль дороги хутора и фермерские хозяйства. Самые ближайшие находились на расстоянии пятисот метров, дальние терялись за рощами, лесами и холмами, словно гигантские грибы. Добротные, массивные, раскинувшиеся вширь, а то и стоящие единым кругом хозяйства, они привлекли внимание в первую очередь Александра:

— Там мы отыщем всё, что угодно. Только следует выбрать ферму, стоящую подальше от остальных. Быстро справимся со Скелетом-толстяком, и бери всё, что душа пожелает. Уж точно в таких местах женские платья отыщутся.

Сияда его мягко и тактично упрекнула:

— Сандер, дорогой, неужели ты хочешь, чтобы я носила крестьянские одежды? Ты же первым надо мной смеяться станешь.

— Не стану, — без всякого азарта возразил парень и надолго умолк. Тогда как главный маг нашего отряда вполне резонно напомнил о повязках из нитей с изумрудами, которые у нас имелись:

— По вашим же утверждениям, гули вас в этих повязках принимали за законных сторожей хутора. И у вас ещё две таких же имеются. Если я и её светлость баронета Дарзлей тоже наденем такие повязки на голову, нас спокойно пропустят в город. Если там вообще ворота не нараспашку.

Это он во время пути уже стал настолько прогибаться перед сиядой, что каждый раз любыми способами подчёркивал её титул баронеты. Ну и не забывал перед её именем брякнуть о какой-то там светлости. Дама воспринимала подлизывания с милой, благосклонной улыбкой, что меня сильно раздражало.

Вот и сейчас я фыркнул:

— Паладин, а верит в выдуманные им же сказки!..

— Тебе жалко одолжить артефакты её светлости и мне? — зациклился Димон.

— Да нет, берите. — И я в самом деле вручил повязки, злясь на себя, что сам до такого распределения раньше не додумался.

Не стоило и говорить, что после водружения повязки на головку Даниэллы она стала ещё симпатичнее и величественней. Жаль, что не умней:

— Если ворота будут открыты, мы сможем промчаться через них галопом, отталкивая стражу в стороны. Если там таковая окажется…

— Дался тебе этот галоп? — ворчал я, привставая в стременах и внимательно приглядываясь к воротам. — Даже если мы проскочим туда, то как потом вырвемся обратно? Особенно если ворота закрыты, а умертвия всего города устроят на нас облаву? Думать надо, прежде чем что-то предлагать!.. О… кажется, ворота нараспашку… — Проехав ещё с полкилометра, сообщил товарищам: — И два Скелета-толстяка прямо в створе стоят, словно каменные.

— А чего им не стоять? — пустился в рассуждения Пятница. — Вечные, жрать не надо, кости не ржавеют… ну разве что оружие покроется ржавчиной. Ссохшиеся тела людей и животных в помещения снесли, обязанности свои выполнили, а теперь ждут эпических героев, чтобы те совершили ритуальное захоронение…

— Это как? — удивился рыцарь. — Сжечь весь город? Ха-ха! Так это мы запросто! Только вначале приоденем её светлость да себе шмот солидный на смену подберём.

— Угу! — С моей стороны так и разило пессимизмом. — Не кажи гоп, пока не получишь в лоб! И честно скажу, ребята и девчата, не нравится мне этот город с раскрытыми настежь воротами… Словно большой сыр в мышеловке…

Сияда же наоборот — чем ближе мы приближались к крепостным стенам, тем больше она оживала, искрилась счастьем и довольством, смеялась и нас пыталась воодушевить на прекрасную экскурсию. Видимо, она по характеру любитель старины и древностей, да ещё и человек, не могущий жить вне громадной урбанизации. Привыкла, видимо, на своей планете Фоотрана отираться среди толп народа, вот теперь её и гнетут открытые пространства полей, сумрачная прохлада лесов и слишком малое количество аборигенов вокруг.

И даже мысли такой она не допускала, что мы не пройдём в город. Льстила силе и мужеству не только моим или Чайревика, но и Пятнице досталось несколько выспренних слов и комплиментов. А так как ушлая девица уже знала и про уникальное легендарное копьё, то именно на его особенности и напирала:

— Сандер, да ты только своим Шершнем десяток скелетов на удобрения распустишь! С твоей-то ловкостью и возросшей силой разве это преграда?

И мало́й купился на «медные трубы», расправил плечи не хуже рыцаря и в предвкушении предстоящей схватки уже нервно поглаживал древко своего и в самом деле замечательного оружия. На меня он перестал посматривать давно, так что трезвого, рассудительного совета я от него не услышал. А сам со своими сомнениями так и не определился. Потому и не повернул наш караван жёсткой волей в объезд города.

И всё-таки я свою паранойю заглушить не смог. Приказал остановиться метров за триста от стены и, не обращая внимания на недовольные комментарии моих действий из трёх уст, принялся тщательно рассматривать стены, башни, стражей и кусочек городского пространства сразу за воротами.

Сколько ни смотрел, ничего опасного не высмотрел. На стенах — никого и ничего. К обороне никто не готовится и, как гули на башне герцога Ка́нцура, артиллерийскую установку не проворачивают. Оба стража и в самом деле могли окаменеть, ну а на примыкающей улице чисто, словно недавно дворники подметали.

Тогда я решился на полную разведку, только в одиночку. Но вначале голосом, не терпящим малейшего неповиновения, чуть ли не наорал на своих товарищей по команде:

— Стоять здесь и никуда не двигаться! Если заметите мой поднятый меч или поднятую вверх правую руку, — немедленно разворачиваете караван и мчитесь отсюда, что бы со мной ни случилось. Причём не только с меня глаз не спускать, меняя друг друга, но и за тылами посматривать! Мало ли кто по нашим следам двигается! Если подниму вверх левую руку, значит, со всей осторожностью двигаетесь за мною следом. Никакой самодеятельности или отсебятины! Уезжаю, даже не уточняя, всё ли понятно.

Глава 7

Город

Уезжал, фиксируя недовольное личико сияды. Но неуместного слова она вякнуть не посмела. А глядя на неё, и наш доблестный Чайревик промолчал. Уж его такой расклад больше всего устраивал. Может, мне и показалось, но кажется, удалось прочитать его мысли: «Лидер сам возложил на себя обязанности разведчика? Ну и флаг ему в прорези шлема! Сильно плакать не станем по отважному, но безвременно почившему, такому доброму и… бла, бла, бла!»