Соединенные Штаты России 3 (СИ) - Ром Полина

— Потому что его нет, — сказал Цинк. — Ты всё сделал правильно.

— Мы все тогда поступили правильно, — согласился Рим. — Добивать врага любой ценой. Не дать оправиться. Давить силой, пока не останешься единственным источником власти. Не просто самым крутым царём на вершине горы, а царём на куче трупов. Это то, на что мы все с вами способны, и это единственное, чего граждане Новой России не приняли. Мы защищали их, убивая всех врагов, но только Ксен оказался способен на великодушие. Поэтому отстроили музей, чтобы было где повесить этот дурацкий гребной винт. Но вот наших с вами ножей в этом музее не висело, понимаете?

— Люди не хотят помнить насилие, — произнесла Фифа. — Они хотят помнить великодушие.

— У всех нас будет время, чтобы обдумать эту мысль, — сказал Рим. — Но сейчас я прошу вас понять следующее. Если бы Ксен безжалостно потопил всех испанцев, не оставив никого — то пирамиды бы не переливались звуками музыки. Медь пошла бы на булавы, паровые двигатели — на катапульты, а сами пирамиды — на кирпичи для бункеров.

Марат в согласии прикрыл веки. Гек, похоже, ничего не понимал, как и Задрот.

— Ты хочешь сказать, что тогда бы Испания прислала других захватчиков? — спросил он. — Индейцы потопили бы и их тоже. Какая разница?

— Я думаю, — осторожно начал Цинк, — Рим хочет сказать, что тогда менталитет население Новой России был бы немножечко другим. Более заточенным на, скажем так, известную нам Америку будущего. Убивать всех несогласных и меньше заниматься саморазвитием, а больше трясти палками. Рим, ты это хотел сказать?

— Более-менее, — ответил Рим. — Всё то хорошее, что мы сделали для ацтеков — школы, технологии, земледелие, сады, строительство, — это всё, конечно, хорошо… Но, народ, я твёрдо убежден в одном. Лучшее, что мы для них сделали — это свалили к чертям собачьим. Год, когда мы легли в в морозильники, стал нашим лучшим вкладом в развитие Новой России. Мы оставили их вариться в их собственном котле, и они продолжили развиваться так, как сами хотели. Рядом с ними больше не было богов — но у них была вера в богов.

— Культура, — произнесла Фифа.

— Идея, — с нажимом произнес Бык.

— Русская идея, — поправил довольно Скрип.

— Сам погибай, а товарища выручай, — пробормотал Кот.

— Возлюби врага своего, — продолжал за ним Дзю, нервно шевеля челюстью. — Ой, это не с той оперы немножко… Да и пофиг, русские так поступали всю дорогу.

— Короче, главное тут не то, что Ксен потопил Кортеса, — неожиданно вставил Марат. — А что он его пощадил. Отпустил. Как бы донёс послание.

— И это послание дошло, потому что новой конкисты не случилось, — сказал Рим, чувствуя как атмосфера неожиданно потеплела, и в воздухе снова повеяло братством. — Местные не стали мстить. Остановились в последний момент, когда могли просто всех уничтожить. А это значит, что мы добились своего. Мы добились самых величайших целей, которые даже не ставили. Не просто водрузили знамя России на эту землю, а сохранили её дух. Зажгли огонек, а потом исчезли, чтобы не мешать ему разгораться.

— Русский дух! — с жаром произнес Бык. — Когда сила есть, но служит, чтобы что-то полезное сделать.

— В точку! — согласился Рим. — Именно поэтому мы местным больше не нужны. Более того, если мы не хотим ничего сломать, нам нужно перестать лезть. Потому что стоит нам вмешаться — и огонь познания превратится в пламя войны, которое сожрёт всех. Ну сами подумайте, что мы теперь можем дать местным? Думаете, было бы лучше, если бы тогда на палубе «России» стоял взвод андроидов?

— Я поняла тебя, Рим, — вздохнула Фифа и зачем-то схватила Быка за запястье, прижимая его руку к столу. — Мы им принесли знания, и это было хорошо, если останемся, то принесём только новые войны, и это будет плохо. Можешь не продолжать, Рим, просто скажи, какой план.

— План простой, — сказал Рим. — Но выполнить его будет чертовски сложно.

— Мы все внимательно слушаем, — развел руками Цинк.

— Вот и слушайте, — сказал Рим, вставая с места. — Сегодня мы покидаем Новую Россию. Навсегда. Прямо сейчас, без прощания с местными. И возвращаемся в Европу, чтобы распространять огонь познания уже там.

Цинк задумчиво присвистнул, но возражать не стал.

Глава 10

— Ты хочешь сделать Новой Россией всю планету? — спросил Цинк, хотя по его голосу было ясно, что он так не считает. Скорее, он подсказывал Риму, что всегда можно сдать назад.

Разумовский не купился.

— Нет, конечно, — ответил он, снова присаживаясь. Он отхлебнул воды из стакана и продолжил:

— Я предлагаю вам, всем нам, распространить русскую идею. Да и то не на весь мир, а лишь донести нужное послание крупнейшим геополитическим игрокам, которых мы, по факту, сами и создали. Нам нужны Испания и Англия, как минимум. Дальше посмотрим.

— Распространить русскую идею… — пробасил Бык. — Именно ту русскую идею, которую сами русские так и не нашли?

— И мы с вами не нашли, — не стал спорить Рим. — Но нашли те, на кого мы повлияли.

— Хм-м… — Бык задумался.

— Смысл ведь не в том что Ксен пощадил Кортеса, — объяснил Рим, — а в том, что он в моменте почувствовал, что это будет правильно. Он не поступил с побежденным соответственно индейским обычаям. Не поступил по закону гор. Хотя, глядя, что мы вытворяли в то время с помощью андроидов — было бы очевидно брать с нас пример и просто гасить всё, что шевелится направо и налево. Но индейцы подхватили лучшее от нас. То лучшее, на что мы с вами лично, все сидящие здесь, уже давно не способны. Понимаете?

— Так может, мы тут ни при чём? — предположил Кот. — Просто Ксен оказался добряком. Или трубку мира раскурил перед боем. Даже не одну. Вот и накрыло старика…

— Дело именно в нас, — прервала его Фифа, все еще сжимая руку Быка, отчего здоровяк, казалось, получил и самый милый поводок, и самый эффективный. — Закон природы гласит: выживает сильнейший. Но сильнейший, который не пожирает слабого, а даёт ему время встать и подумать.

— Русская идея. — Бык выразительно поднял указательный палец. — Типа: давать побежденным второй шанс? Рим, а ты точно уверен, что это то, что нужно человечеству?

— Это как раз то, что надо делать, раз уж мы в этом мире уже потоптались, — не сдавался Рим. — Мы уже поменяли историю. Мы повлияли на гонку вооружений. Если испанцы потопили англичан — то вы точно уверены, что это никак не связано с походом Кортеса? Да если Кортес хотя бы посмотрел, как крутится винт, как бурлит вода, как пахнет дизель, какие звуки издает корабль, и как именно крепится таран на борту — то он вместе с собственной задницей привез обратно в Испанию огромный набор военных стратегических знаний. А с тех пор прошли десятки лет, и один чёрт знает, что сейчас из себя представляет современный испанский боевой фрегат.

Встречных возражений не последовало, но для них и не было места. Из присутствовавших здесь никто не отличался глупостью. По крайней мере, не после всего пережитого. Все понимали, что Рим был прав. Их вмешательство в историю внесло хаос в привычный ход времени. Нужно было компенсировать, но новым вмешательством.

— То есть, ты хочешь слетать в Англию и Испанию не для того, чтобы откатить обратно их военные технологии? — уточнил Цинк.

Рим уже привык к его риторическим вопросам, но все же ответил:

— Совершенно верно. Нечего подливать солярки в чужие костры. Этот мир имеет право на свое развитие, раз уж мы задали новый вектор. Хотят воевать — пусть воюют. Но я считаю — пока что не за всех вас, а только за себя, — что мы несём ответственность за всё, что натворили.

— Можно конкретнее? — спросил Цинк.