Снежный человек - Аллен Дина

— Да ты, очевидно, прочитал больше, чем многие люди с университетским образованием.

— Я действительно много читаю, особенно зимой.

— Так значит, Пол единственный человек, с которым ты общаешься?

— Да, только с ним я и говорил в течение всех этих лет.

Как же ему непросто — быть рядом с другим человеком, да еще с женщиной!

Должно быть, он уже забыл о ее стремлении убежать, потому что лицо его было спокойным, голос ровным.

— Ты прекрасный повар, — сказала Кэтрин, откусывая еще один кусочек, — мясо просто превосходно!

— Иногда я ужасно жалею о том, что не умею готовить разные блюда. Например, о пирогах с поджаристой корочкой я просто мечтаю. Как-то раз Пол дал мне мешок с мукой, и я попытался замесить тесто. Но когда добавил в муку воду, все превратилось в некую липкую жижу. Потом я спросил Пола о том, как надо печь пироги, и он сказал, что и сам не знает, и пообещал мне купить пирожков, но, очевидно, забыл об этом. Впрочем, ты, наверное, уже порядком устала от моей дурацкой болтовни.

— Ну, у тебя же немного возможностей поболтать.

В его глазах промелькнули какие-то искорки, и она испугалась. Но вовсе не из-за того, что беспокоило ее вначале. Тогда она боялась в нем зверя, теперь — его мужского обаяния.

— Ты мне нравишься, Кэтрин, — сказал он, приложив руки к груди. — Я понимаю, что ты хочешь поговорить о том, что произошло сегодня утром. И перед тем, как мы начнем этот разговор, хотел, чтобы ты узнала обо мне хоть что-то.

Его полная искренность не могла не тронуть Кэтрин. Она улыбнулась.

— Спасибо, мне это очень приятно.

— И не думай, что это из-за того, что ты первая женщина, с которой я говорю после стольких лет. Я действительно считаю, что ты — замечательная. Правда.

— А ты уверен, что правильно разобрался в своих чувствах?

Брук нахмурился.

— О чем ты говоришь? Неужели действительно думаешь, что я не способен в них разобраться?

— Нет, я просто стараюсь объяснить тебе, что ты можешь и ошибаться.

Ему явно не понравились ее слова.

— Слушай, мой образ жизни, может, и сделал меня несколько странным, но дураком — нет.

— Извини, если я тебя обидела.

Брук ничего не сказал на это, а просто как бы забрался снова в свою скорлупку.

— Слушай, — решилась Кэтрин. — Могу я быть с тобой откровенной? Я хочу, чтобы ты вернулся со мной в город.

Лицо его осталось каменным. По нему нельзя было прочесть ровным счетом ничего.

— Брук, ну давай, по крайней мере, это обсудим.

— Я никогда не вернусь. Никогда.

— Но почему?

— Потому что моя жизнь — здесь, а в Кейлоуне у меня ничего не осталось.

— Брук, у тебя не будет никаких проблем с законом — против тебя не выдвинуты никакие обвинения, и люди считают, что ты просто защищался.

— Я это знаю — мне говорил Пол. Закона я не боюсь.

— Так почему же ты тогда не вернешься? Ведь ты еще молод, у тебя все впереди.

— Я просто хочу, чтоб меня оставили в покое.

— Не понимаю, почему.

— А тебе и не надо этого понимать.

Он так уверенно говорил. Неужели она действительно надеялась уговорить его бросить горы после того, как и пятнадцать лет жизни в одиночку не убедили его это сделать?

— Кэтрин, тебе не стоит огорчаться из-за меня.

— Но я так хотела бы тебе помочь. И не могу этого сделать, потому что ты мне не доверяешь.

— Помощь нужна не мне, а тебе. Мы в моем мире, а не в твоем.

— Да, я знаю, что обязана тебе жизнью.

— Да нет, дело не в этом. Это вопрос выживания. Чтобы выжить, тебе нужен и я, и это жилище.

— Но я хочу оставаться здесь не больше, чем ты хочешь спускаться с гор.

— Из-за меня?

— Из-за многих вещей.

— Скажи мне, из-за каких.

Ох, ну как же объяснить ему, что там, внизу, ее ждет целый мир? Мир, сотканный из стольких составляющих, что в двух словах этого не передать!

— Я бы позволил тебе просигналить вертолету, если бы дело касалось только тебя.

— Действительно позволил бы?

— Конечно, я бы этому не обрадовался, — признался он.

— Вот видишь, Брук, в том-то и дело.

Ей пришлось быть грубой, даже жестокой с ним, но это было необходимо. Он должен был понять ее чувства.

— У тебя есть друг? — внезапно спросил он. Да, Брук не скрывал хода своих мыслей.

— Был, — честно призналась она. — Но в данный момент нет.

— Я подумал, что, может, ты из-за него не хочешь остаться здесь со мной.

— Да, я знаю, о чем ты подумал. Но дело не в этом.

— Тогда я ничего не понимаю.

Кэтрин охватило уныние.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Немного помолчав, Брук попросил.

— Расскажи мне о своей жизни. Я ведь ничего о тебе не знаю, только то, что ты из университета.

Кэтрин с облегчением вздохнула.

— Ну, я выросла на ранчо у бабушки, в Орегоне. Я не городская.

— А я и не думал, что ты городская. Я несколько раз бывал в Портленде, и мне этого хватило, чтобы понять, что люди там совсем не такие, как в Кейлоуне.

— Наверное, мое сердце все еще на ферме среди ковбоев.

— Расскажи мне о своей семье.

Кэтрин рассказала Бруку о своем детстве, проведенном с бабушкой.

— Ты часто ездишь на свое ранчо? — спросил он.

— Уже давно там не была. Как-то проезжала мимо, почувствовала укол ностальгии.

— А бабушки тебе очень не хватает?

При мысли об этой старушке глаза Кэтрин наполнились слезами.

— Не представляю, как вообще ты можешь жить здесь, в полном одиночестве.

— Ну, теперь-то я не один, да и ты — не одна. А ты любила своего друга?

— Думала, что любила. Но, наверное, недостаточно.

— А что произошло между вами?

Кэтрин видела, что Брук действительно хочет узнать о ней как можно больше.

Вообще-то, ей вечно не везло с мужчинами. В старших классах она была влюблена в парня, плененного другой. А в колледже вокруг нее вилось слишком много ухажеров, и ей казалось, что у всех на уме только одно. У нее было несколько друзей, но мужчина, который ей был нужен, все не попадался.

В последнее время она встречалась с Фрэнком Хоуки, начинающим хирургом. Он был серьезным человеком и действительно хотел связать с ней свою жизнь. Вот Кэтрин и решила, что именно он-то ей и нужен. Последние несколько месяцев они жили вместе, а потом Фрэнк закончил ординатуру и подался в американский госпиталь в Бейрут. Он звал ее с собой.

— Но я решила не ехать с ним сразу, а сначала завершить свою работу. Однако разлука с ним показала, что я жаждала вовсе не таких отношений.

— Может, ты все-таки его не любила?

— Может быть.

Они молча посмотрели друг на друга.

Кэтрин доела несколько кукурузных зернышек, остававшихся на ее тарелке, и отложила вилку.

— Ужин был превосходен, спасибо. Раз ты готовил, я уберу.

Они оба встали.

— Нет-нет, ты отдохни, а в следующий раз я буду готовить, а ты — убирать.

— Вы так обычно с Фрэнком делали?

Она кивнула и вышла из-за стола.

Мытье посуды не заняло у Кэтрин много времени, так что она скоро вернулась к Бруку.

— Надеюсь, наша беседа не очень тебя опечалила, — сказал он.

— А я что, кажусь печальной?

— Да.

Странно, до чего же откровенны они были друг с другом! С Фрэнком, например, они всегда говорили недомолвками, и истинный смысл сказанного вечно приходилось выискивать в подтексте. Единственный человек, который был столь же откровенен с Кэтрин, давно умер. То была ее бабушка.

Брук поднялся и неожиданно взял ее за плечи.

— Я не хочу, чтобы ты грустила, Кэтрин.

— Да это пустяки. Просто в последние несколько дней на меня столько всего навалилось. — Она нервно улыбнулась.

Брук взял девушку за подбородок.

— Ну вот, теперь он немного лучше. А был таким распухшим. Видела бы ты, сколько на тебе было крови, когда я вытащил тебя из реки! Я тогда подумал, что ты умерла.

Он легонько коснулся ее щеки кончиком пальца, и девушка вздрогнула. Она чувствовала, какие токи исходят от Брука, и отлично понимала, чего ему стоит сдерживать себя.