Надежда Ростона - Эленора Валкур

– И часто вы так…эээ… развлекаетесь? – аккуратно спросила я.

– Мы?! – братья посмотрели на нас самыми «честными» глазами. Знаю я этот метод, сама частенько пользуюсь. – Никогда! – это Босир тщательно замазывал следы братского прокола, но сквозь все его старания рельефно проступала сермяжная правда. – Мы говорим, что так можно делать, но мы не делаем. Мы – законопослушные мастера!

– Всё, – рассмеялась я, – больше не хожу в антикварные лавки, лучше сразу у Обормотов заказать – дешевле обойдется!

– А твоя дипломная? – постарался сменить тему Сонир, когда очень кстати принесли горячее.

– Ну, это и вполовину не так забавно, как ваша история. Называется моя работа: «Этиология болотного мора в свете последних научных открытий». Вы слышали о микробах?

– Ну да, это такие мелкие живые существа, которые живут повсюду. На любой поверхности и практически в любой среде… Кроме, наверное, огня и всяких алхимических веществ. Я читал об этом в трудах Боллина, – просветил собравшихся Дайон к моему немалому удивлению.

Дело в том, что открытие Боллина не подвергалось широкой огласке, церковь боялась очередной смуты – ведь божья кара оказалась всего-навсего следствием паразитирования микробов. С моей точки зрения, противоречия не было – какая разница, чем пользуется Бог в качестве орудия, чтобы направить детей своих на путь истинный, если результат все равно тот же?

Масла в огонь подлила доктор Ситанара Грамали, доказавшая серией опытов, что возбудителями части болезней, в том числе и болотного мора, являются строго определенные виды микроорганизмов, и попыталась начать их классификацию. Я воспользовалась ее материалами как первоисточником и подтвердила ее работу своими результатами, отправив на тот свет три десятка лабораторных крыс.

К болотному мору у меня был личный счет, но всё это выкладывать неподготовленной публике чревато. Побледневшая больше, чем обычно, Орисяна и так уже с нездоровым подозрением ковыряла вилкой ароматное жаркое, словно ожидала оттуда атаки невидимых монстров.

– Вот, у нас в школе был мелкоглаз, я с его помощью за ними наблюдала, – осторожно пояснила я.

– А что такое мелкоглаз? – заинтересовался Босир (или продолжил уходить от ненадежной темы собственных отношений с антикварами).

– Это, как небозор, только смотрят не на звезды, а на разные маленькие вещи, и он их увеличивает. Дайвы изготовили линзы по схемам Боллина, и у нас появился собственный мелкоглаз.

– А что, они правда повсюду? – не унимался Босир. – И даже в наших чашках с десертом?

В этот момент на стол ухнули поднос с десертом – глубокие чаши с горкой взбитых сливок, при виде которых Орисяна издала характерный сдавленный звук и с жалобным «извините» пулей вылетела вон из столовой.

– Да, нежные желудки у нашего дворянства, – хихикнул Сонир, слышавший рассказ о происхождении моей соседки, и принялся с аппетитом уничтожать содержимое десертной чашки.

Делений через десять мы последовали за Орисяной, правда, спокойным прогулочным шагом. На братьев новость о микробах впечатления не произвела – дескать, раньше ели все подряд и не заморачивались, нечего и теперь начинать. А для меня и Дайона сей факт новостью не был. Что подняло в моей голове новый рой назойливых вопросов. Но, похоже, они возникли не только у меня.

– Ты откуда, Мия? – черные глаза вопросительно и нахально смотрели мне в лицо.

– Из деревни, – ответила я таким же прямым нахальным взглядом под названием «попробуй, докажи обратное», – дочь деревенской ведьмы. А ты?

– А я вообще из леса, – даже не пробуя притворяться, ответил парень, – сын охотника.

– Угу, сын охотника, читающий труды Боллина, – не удержавшись, съязвила я.

– Ты же не думаешь, что твоя легенда более правдоподобна, «девочка с леденцом»?

Мы схлестнулись взглядами, как клинками, и я первая сдалась.

– Хорошо, предлагаю не касаться этой темы.

– Да, пожалуйста, – как-то облегченно согласился он.

Мы уже шагали по белой дорожке Королевского Сада, как-то упустив момент, когда братья нас покинули. Солнце палило нещадно, но здесь в тени исполинов было прохладно. Дайон жестом предложил присесть на широкий пенек, аккуратно срезанного когда-то старого дерева.

– У тебя огромный потенциал, – прежним тоном начал Дайон, – сколько выжала? На полную?

– На полную не получилось, магиметр сломался. А ты видишь потенциал? Довольно редкий талант.

– У меня прорва редких талантов, – улыбнулся он, – одним из которых является безграничная скромность. Так это ты была? Наслышан об истории в Ризе, комиссия потом оставшихся полтора десятка претендентов маятником проверяла. Я к приборам бережно отношусь, выдал девяносто, и хватит…

– Да я тоже так хотела, не рассчитала. Слушай, а про остальных что скажешь?

Прямо перед нами на ярко освещенной зеленой полянке Босир и Сонир увлеченно гоняли импровизированный мяч из скрученных тряпок.

Подружки-хохотушки жеманно шептались в сторонке, делая вид, что заняты клумбой с редкими сортами таниций, а на самом деле внимательно наблюдали за близнецами. Пышечка, правда, изредка бросала в нашу с Дайоном сторону досадливые взгляды.

Семнадцатилетний парнишка все еще страдал от жары и поэтому устроился в тени раскидистого дерева, прислонившись спиной к толстому стволу. Периодически он промокал пот белоснежным платочком.

Рыжий крестьянин поначалу скромно стоял неподалеку, но потом братья позвали его к себе, и он с удовольствием присоединился к игре.

– Ну… Девчонки квантов двадцать-двадцать пять, не больше. Близнецы ближе к полтиннику, вполне приемлемый бытовой уровень, особенно, если пользоваться цацками. Орясина эта, тьфу, Орисяна, и десятка не выжмет, думаю, первая уйдет. Рыжий паренек где-то на уровне тридцатки, а толстячок – тот интереснее, он и восемьдесят даст, после меня и тебя самый сильный, но опыта совсем нет, впрочем, научить можно, главное, способности имеются.

– А таинственный господин со шрамом? – осторожно поинтересовалась я.

Дайон помрачнел и как-то косо на меня взглянул, но ответил:

– Я не чувствую его потенциала, с ним вообще история какая-то странная. Потенциал есть и неслабый, но я его не вижу, словно он закрыт для просмотра. И холодом от него веет каким-то могильным, даже жутковато.

Ну что же, попробуем… Не век же прятаться, а этому человеку, мне показалось, я могла доверять. Да, симпатия еще не повод, но надо же с чего-то начинать?

Я собралась с духом и, тщательно подбирая слова, тихо заговорила:

– Я тебе отвечу, почему тебе так кажется… И правильно, кстати, кажется. Наш общий знакомый – некромант, служитель Огненного Дракона.

И замерла, изучая реакцию собеседника, готовая ко всему, вплоть до возгласа: «Как ты нас вычислила, паршивка?!» и немедленной попытки меня придушить скрюченными пальцами… Но нет, Дайон всего лишь смертельно побледнел и взглянул на меня глазами, полными странной боли:

– Ты в этом точно уверена?

Его голос как-то треснул… Да, мне явно удалось шокировать парня.

Я только грустно кивнула в ответ, борясь с навалившимися детскими воспоминаниями.

…За год до трагедии, разрушившей жизнь Ростона и мою собственную, на королевскую семью было совершено покушение. В деле были замешены некоторые приближенные Радикта Второго, но без поддержки Тиоль-Тунна им не на что было бы рассчитывать.

Когда заговор раскрыли, во главе оказался щупленький старичок с благообразной бородкой. Казнили его за городом – повесили, а труп сожгли, но по дороге его попытался отбить отряд из десятка зомби, поднятых им загодя и ожидавших сигнала.

Как они были настроены, ума не приложу, ведьмака в тот момент уже заблокировали, видимо, хватило одной мысли. Я находилась в карете, отец вез меня домой после визита к венценосным родственникам, так как он лет с десяти таскал Тайна и меня по государственным делам, задача повесить колдуна по пути для него не казалась странной, он считал, что я должна пройти «школу жизни».

Конечно, в бой меня никто не звал, охрана живо успокоила нескольких мертвяков, оставшихся на ногах после нейтрализующего заклинания отца, а остальные попадали, как перезрелые груши.

Признаю, «школа жизни» в тот раз вышла излишне показательной, мне несколько месяцев потом снились кошмары. А через год кошмар наступил наяву. Но польза от этой встречи была несомненная – я видела в реальности метод нейтрализации мертвяков и навсегда запомнила ауру того старичка, бледно-серую, источавшую могильный холод.

– Уверена. Был в моей жизни опыт, который позволяет это утверждать.

– У нас за это сжигали еще до Черной Инквизиции.

– Может, сожгли не всех, но я думаю, что он – гость из Тиоль-Тунна. Или связан с ним.

– Границы с Тиоль-Тунном закрыты двести лет, хотя контрабандисты прекрасно пользуются морем для доставки дурмана и «сладких грез». Возможно, ты и права, но тогда что он здесь делает, его легко обнаружат?