В авангарде танковых ударов - Вилли Кубек

К обеду все же умудряюсь доварить петуха и картошки на гарнир. После обеда снова отправляюсь раздобывать съестное, на сей раз раздевшись до пояса, но с пистолетом на боку.

Приходится топать километра полтора до ближайшей яблони. Собираю целое брезентовое ведро белых яблок, местный вкуснейший сорт. Возвратившись, отвариваю полную кастрюлю повидла, все очень хвалят.

С утра у нас побывал унтер-офицер Шёнвальд, Вендлер и Томас недавно отправились на грузовике Хирша.

Наша бронемашина почти готова. Откуда-то появляются местные девушки, и я им на только что отремонтированном мосту устраиваю концерт — играю на губной гармошке. Есть и очень симпатичные, все-таки хоть какое-то разнообразие в унылой череде военных будней.

10 августа 1941 г.

Сегодня воскресенье. В 7 утра заканчиваем ремонт. Чищу оружие, потом мы все умываемся, и около 10 часов можно ехать дальше.

Снова пришли девушки, их сегодня не узнать — оделись в лучшие выходные платья, совсем как у нас дома.

Они притащили нам в дорогу целое ведро яблок, и мы отправились дальше. Девушки долго махали нам вслед на прощание.

Дороги просохли, что значительно облегчает передвижение. Проехав 20 километров, нагоняем колонну войскового подвоза. Необходимо заправиться, но нас отфутболивают от одного подразделения к другому.

Наконец заправившись, едем дальше, даже не поев толком. Дорога идет через леса и кукурузные поля. Никаких преград.

Проехав километров 100, обнаруживаем незначительную неполадку — перегорел провод аккумулятора.

Пока водитель устраняет неисправность, поджариваю последние яйца.

Заворачиваем в первую же деревню на поиски еды. Кроме яиц нам дали и огромный каравай замечательного хлеба. Винклер тоже притащил несколько штук яиц.

Небольшой привал, после этого едем дальше.

Справа от дороги на пшеничном поле лежит Me-109. Вынужденная посадка на брюхо.

Едем дальше. Прямо на дороге лежит обгорелый русский биплан.

Доезжаем до поворота в расположение батальона стрелков-мотоциклистов, а потом километров через 10 видим свою роту, расположившуюся прямо на большом лугу.

Сразу же направляюсь в полевую кухню, получаю целую кастрюлю сливочного масла и сыру до отвала. Эту ночь сплю на соломе прямо у бронемашины.

11 августа 1941 г.

В 6 утра нас поднимают постовые охранения. Позавтракав, сразу же принимаемся за работу. На обед суп из чечевицы.

После обеда едем к ремонтникам, они недалеко, всего в полукилометре от нас. Там нам кое-что приваривают, и к 19 часам возвращаемся к себе на привал.

В наказание за то, что я сегодня ходил к полевой кухне, раздевшись до пояса, меня отправляют в боевое охранение. Караульное помещение тут же, в одной из хатенок, рядом с бывшей церковью, превращенной русскими в зернохранилище.

Сегодня выдали жалованье — я получил 20 рейхсмарок.

12 августа 1941 г.

Только я успел смениться в 5 утра, как примерно в 5 километрах от нас русские открыли ураганный огонь, обстрел продолжался полчаса.

Спать я решил не ложиться, сел черкнуть письма домой. Часов в 7 направился к нашей бронемашине и тут же взялся за работу.

До обеда съездили в расположение 1-го взвода — потребовалось заменить еще кое-какие провода.

К 18 часам мы снова на нашем месте привала. Машина исправна, за исключением оборудования для передвижения в темное время суток.

На ужин яйца, масло, наелись досыта. После отправляюсь на большую ферму и отыскиваю место для ночлега. Приходится, правда, метра три карабкаться по лестнице, но зато сено отменное. Ночлег вышел вполне комфортный.

13 августа 1941 г.

Спал как младенец, около 5 часов проснулся, но поднялся только к 9 часам — почувствовал себя не очень хорошо. Спустившись вниз, увидел, что водитель вовсю хлопочет у машины.

А вот я чувствую себя преотвратно — понос, полнейшее отсутствие аппетита.

Слышу, как водитель что-то втолковывает унтер-офицеру Шёнвальду насчет прибора для ночного марша. Я иду умываться.

В 100 метрах от нас колодец, рядом с ним бочка, прикрытая доской. Приступаю к большой стирке — отскребаю от грязи две пары носков, два носовых платка, черную гимнастерку, ее приходится стирать в двух водах.

На обед гуляш.

Машина полностью приведена в порядок. Так и докладываю унтер-офицеру Леману.

Нас отправляют в охранение на кукурузное поле. Уже 16 часов.

Выдалась спокойная минута, достаю дневник. Впервые за последнюю неделю.

В 18 часов сходил к полевой кухне за кофе, а весь день так и бил баклуши.

Флизенберг приготовил на ужин фарш.

Справа на крыше одной из хат хлопает крыльями пара аистов. Доносится музыка — наш оркестр играет.

Время от времени постреливают наши артиллеристы. Последние дни это стало обычным явлением. Сколько же еще продлится спокойная жизнь?

Пока нас не было в роте, произошло следующее. Наши разведгруппы, следовавшие к Днепру, вышли к реке. Это в каких-нибудь 15 километрах от нас. Пробравшись к Днепру, они заметили множество потопленных нашими люфтваффе лодок.

Унтер-офицер Вагенкнехт и еще несколько человек стояли в охранении. На неприятельском берегу лежала потопленная лодка, к ней и требовалось пробраться.

Они быстро завели моторку и отплыли — лейтенант Николаи, Грёнинг, один лейтенант из противотанкового подразделения, потом еще стрелок-мотоциклист, унтер-офицер Вагенкнехт, Шнайдер, ефрейтор Отто (сын генерала Отто).

Когда до русского берега оставалось всего ничего, мотор забарахлил, а русские внезапно открыли интенсивный огонь с противоположного берега.

Единственный, кто вплавь добрался до своих, был лейтенант Николаи.

Шестеро беспечно подвергнувших себя смертельной опасности погибли. Причем гибель их была абсолютно бессмысленной.

И еще: бронемашина Фрёбеля наехала на мину, переднее колесо снесло, был поврежден и аккумулятор. Сегодня Фрёбеля отпустили из перевязочного пункта, парой осколков его полоснуло по голове. На какое-то время он даже не мог видеть, но потом зрение восстановилось.

В машину Бусса угодила брошенная русскими бутылка с кислотой — и он, и водитель получили ожоги лица и головы.

Тяжелая бронемашина досталась русским, потому что водитель заплутал и не заметил, как оказался на территории противника. Экипаж (4 человека) закрыл все люки, потом машину заминировали, причем так, чтобы 3-кг взрывное устройство сработало при попытке открыть их.

Уже на следующий день лейтенант Франке своими глазами видел догоравшую бронемашину.

14 августа 1941 г.

В 7 утра поднимаюсь с соломенного ложа рядом с машиной, умываюсь и ухожу принести кофе. Светит солнце. Флизенберг поджарил картошки, масла у нас пока хватает. Кроме того, откуда-то притащил стол и стулья. Жарко — к чертям одежду, остался в одних плавках, в таком виде и уселся писать дневник.

15 августа 1941 г.

Поднялся рано, как и вчера. Солнце жарит нещадно — в купальных трусах и в тех жарко.

Стираю обмундирование в расположенном в нескольких десятках метров пруду. Вода бодрит — даже аппетит прибавился.

После обеда пишу 9 писем, страшно доволен,