Готовить я не умею - Мелисса Андерсон

Мимолетное душевное волнение отразилось на его лице, но тут же снова исчезло. Он кивнул головой на возвышение.

— Я очень хотел бы нарисовать тебя обнаженной, — объявил он таким равнодушным голосом, как будто просил ее о совершенно обычной маленькой любезности. — Я уже довольно давно ищу подходящую модель для изображения обнаженного тела. Сначала я хотел пригласить для этого Жанну, но она еще полуребенок. Но когда увидел тебя, то понял, что речь может идти только о тебе. У тебя чудесное тело, Кэрол, с прекрасными формами, почти совершенное.

Горячая волна охватила ее. Ах, так! Мысль лежать обнаженной перед Марселем и позволить ему рисовать себя повергла ее в опьяняющее возбуждение. Лишь с трудом ей удалось сохранить внешнее спокойствие.

— Если ты согласна, то я, естественно, буду платить тебе точно так же, как и другим натурщицам. — В первый раз за все это время он снова слегка улыбнулся. — Я опасаюсь, что только в качестве гида по городу не смогу отработать свой долг.

Он снова повернулся к мольберту и продолжал рисовать дальше быстрыми профессиональными штрихами. Кэрол наблюдала за ним. Был ли он действительно в этот момент только художником или у него появились вполне конкретные задние мысли?

Она не знала, что и ответить. К счастью, казалось, что Марсель и не ожидал от нее никакого ответа, так как продолжал сосредоточенно работать дальше. Что же она должна для себя решить? Не покажется ли, что она сошла с ума, если после всего, что между ними было, позволит рисовать себя обнаженной? Она и представить себе не могла, что из всего этого выйдет.

Через некоторое время он отложил карандаш в сторону и изучающе посмотрел на нее.

— Ну, Кэрол? — спросил он деловым тоном. — Ты решилась? — Но, когда она не ответила, его голос стал мягче, проникновеннее. — Ты бы тем самым, действительно, оказала мне очень большую услугу. Каждый художник был бы безмерно счастлив получить модель с таким фантастическим телом. Он посмотрел на нее взглядом, в котором была просьба. — Пожалуйста, не говори мне нет, дорогая. Это было бы для меня большим разочарованием.

Хотя ее возбуждение нарастало, но и сомнения были тоже велики.

— Марсель, я… — начала она, но затем снова нерешительно остановилась.

— Тебе не нужно меня бояться, Кэрол, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Не произойдет ничего, чего ты не хочешь.

Именно это как раз и является проблемой, подумала она, и про себя вздохнула. Знала ли она вообще, чего хочет? Во всяком случае, она доверяла Марселю больше, чем себе самой. Она смотрела в его темные глаза, которые неотступно следили за ней и в которых можно было прочитать напряженное ожидание, и поняла, что не сможет отказать ему.

— Хорошо, — сказала она почти против своей воли. — Но только один раз, чтобы попробовать, и только, если это продлится недолго.

Довольная улыбка скользнула по лицу Марселя.

— Спасибо, дорогая. Изображение твоего обнаженного тела станет апогеем всей моей предыдущей карьеры. Все художники Парижа будут завидовать мне из-за такой превосходной модели.

Энтузиазм Марселя вызвал у нее легкую улыбку. Казалось, что для него было действительно крайне важно иметь возможность нарисовать ее тело. Вполне возможно, что за этим не скрывалось никаких других намерений. Но все же она сомневалась, что правильно поступила, дав согласие на это, и спрашивала себя, почему вообще это сделала.

Марсель отодвинул мольберт в сторону.

— Над твоим портретом я могу теперь работать дальше и без тебя, — сказал он, закуривая сигарету. — Давай начнем сейчас же рисовать обнаженную натуру? — Его взгляд бродил по телу Кэрол. — Я не хотел бы терять время. Чем раньше мы закончим с этим, тем больше разных вещей в Париже я смогу показать тебе еще сегодня.

Она медленно встала.

— Ты уже давно рассчитал, что я соглашусь позировать тебе обнаженной? — спросила она и кивнула в направлении подиума. — Или это было предназначено для кого-нибудь другого?

Марсель невозмутимо встретил ее испытующий взгляд.

— Я сделал подиум в надежде, что смогу уговорить тебя согласиться на эту работу. Но, если нет, я нашел бы еще кого-нибудь, хотя и не с таким совершенным телом. — Он указал на ширму в углу. — За ней ты можешь раздеться. Когда ты будешь готова, то ложись, пожалуйста, на это возвышение. Я тем временем натяну холст.

Когда Кэрол прошла за ширму и разделась, она все еще не была убеждена в том, что правильно поступила. Напротив, ее, наверное, покинули все добрые духи, когда она уступила просьбе Марселя. Но теперь она уже больше не могла отступать. Придет ли она еще когда-нибудь сюда после этого сеанса позирования, это к делу не относится.

Она положила свои вещи на табурет. На крючке на стене висел утренний халат из черного шелка и кружев, от которого исходил одурманивающий запах. Чей это мог быть халат? Или это только реквизит, который нужен для обнаженной модели?

Нерешительными шагами Кэрол снова вышла из-за ширмы и подошла к возвышению. Марсель все еще был занят мольбертом и едва повернул голову.

— Я сейчас буду готов, — сказал он, — но если тебе слишком холодно, то можешь пока надеть утренний халат, который висит за ширмой, или взять одеяло.

— Нет, спасибо. Мне не холодно.

Она поднялась на возвышение и легла среди подушек с зеброобразным рисунком. Ее сердце при этом беспокойно билось. Как будет реагировать Марсель, когда увидит ее обнаженной?

Марсель пододвинул мольберт и табуретку поближе к возвышению. Когда он увидел лежащую там Кэрол, то остановился как вкопанный.

— Фантастическая, просто фантастическая фигура, — пробормотал он. Его взгляд зачарованно скользил по ее обнаженному телу.

Волна возбуждения переполнила Кэрол. Она почувствовала, как ее соски требовательно напряглись под его взглядом. Все кончится катастрофой, подумала она мимоходом, но потом все же отбросила подобные мысли. У Марселя только художественный интерес к моему телу, попробовала она себя уговорить.

Взгляд Марселя остановился на ее полных грудях.

— Ты — великолепна, дорогая, — хрипло выдавил он из себя. — Просто великолепна. Совершенна. Неповторима.

Хотя ей и льстило, что ее тело произвело на него такое впечатление, ей показалось, что он отнесся к нему как к товару. Наверное, некоторые мужчины рассматривали такими же восторженными взглядами свой новый спортивный автомобиль или компьютер.

Марсель снова стал разумен и деловит, и она почувствовала себя гораздо легче. Он рассматривал ее с различных точек и, в конце концов, установил свой мольберт и табуретку на нужном месте.