Обаятельный деспот - Виктория Шарп

– Не знаю, – честно ответила она. – Вы полагаете, это возможно? После всего, что мы друг другу наговорили, после всех скандалов и оскорблений?

Эдвард ласково рассмеялся.

– Считайте, что это была своеобразная притирка. Конечно, она стоила нам обоим много крови, но что же делать? Ведь назад ничего не вернешь! В любом случае я бы не хотел, чтобы наши отношения прервались или стали отчужденными.

– Наверное, вы правы, – не слишком уверенно отозвалась Клер.

– Значит, вы даете мне шанс?

– Да, – машинально ответила она и спохватилась: – То есть я еще не знаю, я должна подумать!

– Поздно, – безапелляционно заявил Эдвард. – Вы уже согласились, и я не позволю вам сделать обратный ход.

Не давая Клер времени опомниться, он пылко поцеловал ее в щеку, а затем в волосы. Потом схватил за руку и потащил к дверям.

– Пойдем, Клер, пора возвращаться в Хелдман-парк: я обещал матери, что мы проведем ланч вместе с ней!

– Хорошо, – покорно отозвалась Клер.

В эту минуту она была готова согласиться на все, что угодно, так как находилась в шоке от открытия, которое только что сделала: ей необычайно приятно ощущать свою ладонь в крепкой ладони Эдварда.

5

Следующие три дня прошли абсолютно спокойно. Эдвард держался с Клер так миролюбиво, любезно и предупредительно, что она только диву давалась. Куда подевались его надменность, язвительность, агрессивная напористость? Казалось, рядом с Клер находился совсем другой человек. Такая приятная перемена в поведении кузена очень радовала Клер, но одновременно и тревожила, главным образом потому, что она не могла понять ее причину.

Но еще больше Клер беспокоили перемены внутри нее самой, точнее в ее отношении к Эдварду. Клер больше не испытывала потребности дерзить кузену при каждой удобной возможности, а также скандалить с ним и пытаться задеть его самолюбие. Она вдруг с изумлением обнаружила, что его общество не кажется ей тягостным и неприятным, как было до поездки в Хелдман-хаус. Что-то неуловимо изменилось… но Клер не могла понять, что именно, и эта неразгаданная загадка мешала ей обрести полный душевный покой.

На четвертый день, в воскресенье, Эдвард объявил, что ему пора возвращаться в Лондон. Оказывается, его бизнес находился там, и он проводил в столице гораздо больше времени, чем в своем любимом Хелдман-парке, куда приезжал обычно в пятницу вечером и оставался до вечера воскресенья. Дорога от Хелдман-парка до Лондона занимала где-то полтора часа, и Эдварду было не слишком удобно каждый день проделывать такой путь, да еще и по два раза. Поэтому он купил в столице квартиру: небольшое, чисто холостяцкое жилище, которое обслуживала приходящая прислуга.

При мысли, что она не увидит Эдварда целых пять дней, Клер ощутила внезапный прилив тоски, и это открытие порядком встревожило ее. Совсем недавно она страстно желала, чтобы Эдвард поскорее убрался из Хелдман-парка, оставил их с Джудит вдвоем. А теперь ей не хочется с ним расставаться! Все это наводило Клер на неприятные мысли, которые она старательно гнала от себя. Пожалуй, это даже хорошо, что Эдварду надо уезжать, рассудила она. Несколько дней, проведенных без него, помогут ей привести в порядок мысли и чувства, которые находились в довольно сумбурном состоянии с того момента, как она ступила на британскую землю. К тому же Эдвард собирался заняться в Лондоне не только своими делами, но и делами Клер. А значит, переживать из-за его отсутствия было глупо вдвойне: ведь она, Клер, приехала сюда с конкретной целью, и чем скорее эта цель будет достигнута, тем будет лучше для нее.

Не успел Эдвард уехать, как его мать тотчас завела о нем разговор.

– Кажется, вы все-таки нашли общий язык с моим неуживчивым, властолюбивым отпрыском? – спросила она, посматривая на Клер с откровенным сочувствием.

– Кажется, да, – не слишком уверенно ответила Клер. – Хотя, наверное, правильнее было бы сказать, что это он нашел со мной общий язык. У меня ведь тоже не слишком покладистый характер, если вы заметили.

Джудит рассмеялась.

– Не обижайтесь, дорогая, но, по-моему, вы друг друга стоите. И я думаю, что… это хорошо. Эдвард так привык подавлять окружающих своими тираническими замашками, что общение с человеком, способным дать ему решительный отпор, пойдет ему только на пользу. Однако мой сын вовсе не бесчувственное чудовище, каким может показаться на первый взгляд! На самом деле он достаточно чуткий и отзывчивый человек, просто эти качества оказались задавлены в нем трудными жизненными обстоятельствами. Знаете, когда приходится бороться за выживание, тут уж не до чувствительности.

– Возможно, – улыбнулась Клер, – но я все-таки никак не могу понять, с какими такими трудностями пришлось бороться Эдварду. Разве этот дворец, стоящий целое состояние, и окружающие его земли не перешли к нему по наследству?

– Перешли, – кивнула Джудит, – однако вы даже не представляете, в каком плачевном состоянии находилась усадьба несколько лет назад. Видите ли, дорогая Клер, мой покойный муж Алан, – она сокрушенно вздохнула, – был прекрасным, замечательным человеком, но он не родился борцом. А также не имел ни малейших способностей к коммерции, к бизнесу, у него это просто не получалось, и все. К тому же Алан слишком поздно вступил во владение родовым поместьем, которое его предки старательно разоряли на протяжении последних ста лет. Думаю, мучительное, гнетущее сознание невозможности что-то изменить и привело к тому, что у Алана развилась болезнь, от которой он умер в неполные сорок семь лет.

– Могу представить, каким страшным ударом явилась для вас преждевременная смерть мужа! – сочувственно воскликнула Клер.

– Да, смерть Алана стала для меня тяжелым потрясением, – грустно отозвалась Джудит, – и я не знаю, как бы я все это пережила, если бы не сэр Генри, ваш дедушка. Он оказал мне мощную моральную поддержку, хотя сам пережил в это же время ужасную трагедию: смерть единственной дочери. Моему мужу сэр Генри тоже пытался помочь, но, увы, это было абсолютно бесполезно: как говорят мудрые люди, помочь можно лишь тому, кто способен помочь себе сам. Проще говоря, умные советы вашего дедушки не помогли моему мужу наладить дела. Зато они очень помогли Эдварду! – По лицу Джудит скользнула горделивая материнская улыбка. – Его деловые способности не сравнить с деловыми способностями отца. Эдвард – настоящий стратег большого бизнеса, у него просто потрясающая деловая хватка. Наверное, он сформировался таким именно потому, что прекрасно знал еще с юных лет, что ему не на кого рассчитывать, кроме самого себя.

Клер медленно оглядела комнату, где они сейчас находились: дорогие натуральные материалы, антикварная мебель, картины, зеркала в позолоченных рамах, ковер ручной работы на полу… даже на первый взгляд было очевидно, что все это стоило бешеных затрат. Однако Клер уже знала, что деньги, вложенные в создание интерьеров «под старину», еще не гарантируют того, что эти самые интерьеры не будут смотреться дешево, вызывая ощущение грубой подделки. В частной школе Сент-Луиса училось много девочек из семей нуворишей, и Клер доводилось бывать у них в гостях. Она вдоволь налюбовалась и «стилем Людовика Четырнадцатого», и «стилем Елизаветы Тюдор», а также «ампиром», «рококо» и «благородной классикой». Впечатление было ужасным. Но здесь, в Хелдман-парке, все выглядело подлинным и неимоверно дорогим. Казалось, все эти диваны, кресла, зеркала, ломберные столики, подсвечники и фарфоровые статуэтки находятся в гостиной с незапамятных времен, что ими бережно пользовалось не одно поколение Хелдманов.