Призраки Иеронима Босха - Сарториус Топфер

С этим она поцеловала Петера прямо в ухо и, оставив ему на память свои старые башмачки, убежала.

– Стало быть, – подытожил Йоссе, внимательно выслушав всю эту историю, – для того чтоб привлечь в наше Братство ее милость Сложение, нам нужно попасть в Хертогенбос и разыскать там Аалт ван дер Вин.

– Да, иначе мы попадем в ад, ведь я должен на ней жениться, – объяснил Петер. – Вот почему я украл кое-какие секреты моего хозяина и, не дождавшись даже производства в подмастерье, подхватил ноги в руки и покатился по этой дороге.

Йоссе задумался. Потом спросил:

– А зачем ты украл его секреты?

– Чтобы на что-то жить. Ведь если я не смогу хорошенько кормить Аалт ван дер Вин, то попаду в ад.

– У тебя все дороги ведут в ад, – огорчился Йоссе. – Хоть бы одна вела если не в рай, то по крайней мере в трактир.

– Я смотрю на вещи так, как они мне видятся, а видятся они мне разделенными, – отвечал Петер. – Ведь Истинная Любовь состоит в том, что предметы притягиваются друг к другу, и это не зависит от размеров или степени одушевленности предметов. Луна притягивается к Солнцу, золото – к золоту, крот – к иволге, Сложение – к Вычитанию, а Умножение – к Делению.

– Если все так, как ты говоришь, то Аалт ван дер Вин должна достаться мне, а не тебе, – указал Йоссе. – Что крайне нежелательно, поскольку я не желаю содержать эту прекрасную девицу с ее большими запросами и непостижимым интересом к брюкве.

Петер разрыдался и плакал так долго, что жаба успела моргнуть раз двадцать и съела не менее семнадцати мошек.

Тогда Йоссе сказал:

– И если следовать этой логике, то ее милостью Умножением является как раз эта жаба, однако твоя женитьба на жабе также не представляется возможной. Ибо если в Historia mutationum[4] Аристотеля и говорится о возможном превращении девушки в жабу, все же большинство толкователей сходится на том, что об этом превращении говорится иносказательно.

– И что нам делать? – сквозь слезы спросил Петер.

– Ну, я тоже жениться на жабе не собираюсь, – ответил Йоссе. – Пока что это единственное, в чем я абсолютно уверен. Давай доберемся до Хертогенбоса и посмотрим, что мы можем сделать для нашего великолепного Братства Арифметиков.

– Думаешь, она ждет меня? – спросил Петер уныло.

– Почему бы нет? Парень ты видный, ремесло у тебя есть, и все, что ты разделишь, Аалт ван дер Вин соберет по кусочкам и сложит обратно. Сложение ведь тоже противоположно Делению, только работает более медленно.

Ободренный таким образом, Петер продолжил путь вместе с Йоссе ван Уккле и его жабой, и по дороге они обсудили немало философских вопросов.

Город поднимался перед ними так, словно кто-то постепенно вытягивал из-под холмов широкий занавес, с нарисованной на нем картиной: впереди мельницы, дальше – стены, а из-за стен виднелся длинный тонкий шпиль собора Святого Иоанна.

Где-то там, в мешанине домов, находилась прекрасная Аалт ван дер Вин в желтых башмачках, и поэтому город казался брату Вычитание и брату Деление особенно прекрасным. Что касается ее милости Умножения, то она по-прежнему сидела в кармане.

День был ярмарочный, а это значит, что кругом царило благое Умножение. Неподалеку от городских ворот в таверне Яна Масса клубился народ, и Йоссе с Петером заглянули туда в надежде найти кого-нибудь, кто готов заплатить за философию и обеспечить Братство Арифметиков чем-нибудь вроде обеда.

Тем временем у Петера уже глаза опять начали светиться красным, а это могло навлечь на товарищей большие неприятности. И в самом деле, Ян Масс заметил эти две горящие точки в темном углу, где сидел и ничего не заказывал какой-то бродяга, и подошел к нему с ножом, которым разделывал баранину.

– Скажи-ка мне, – обратился он к Петеру, – почему это ты занимаешь тут место и не приносишь мне никакого дохода?

– Я охотно принесу тебе доход, когда кто-нибудь сам принесет мне доход, – сказал Петер. – И как только это случится, Господь мне свидетель, я поделюсь с тобой, ибо такова моя натура.

– Какова твоя натура? – не понял Ян.

– Да будет тебе известно, я – брат Деление, поэтому непреложно то, что я с тобой поделюсь.

– А глаза у тебя почему красные? – прищурился Ян.

– Это потому, что я сильно голоден, – отвечал Петер. – Но как только в эту тощую утробу прольется хотя бы немного горячего бульона, красный свет в моих глазах погаснет и они снова сделаются тусклыми, как и подобает глазам добропорядочного горожанина.

– А это кто с тобой? – спросил Ян, переводя взгляд на Йоссе.

– Я брат Вычитание, – ответил Йоссе и вежливо поклонился, привстав. – И со мной моя жаба, ее милость Умножение. Она весьма кругла и носит свою мудрость не внутри, как большинство, а снаружи.

– В каком это смысле? – не понял Ян.

– В том смысле, что мудрость, находящаяся внутри, не заметна и, более того, пригодна к использованию только тем, кто ее проглотил. Мудрость же, несомая снаружи, доступна любому, кто научен грамоте. А если кто не научен, то другие прочитают ему вслух, и таким образом она распространится.

– И что умножает твоя жаба?

– Все доброе и хорошее, а также все, что поддается умножению в метафизическом отношении, – ответил Йоссе.

– Это слишком мудрено, – подумав, сказал Ян. – То есть платить вы не собираетесь?

– Собираемся, – поспешно возразил Йоссе, – но немного позднее. Пока же дай, прошу тебя, чашку горячего бульона брату Деление, не то он тут всех распугает своими красными глазами. А после этого укажи мне, пожалуйста, человека, который нуждается в исцелении от глупости.

Ян оценил все эти речи по достоинству и поставил перед Петером чашку горячего бульона.

– Хочу посмотреть, правда ли погаснут твои красные глаза, – объяснил он и присел рядом.

Петер выпил половину чашки, а половиной поделился с Йоссе. И глаза у Петера действительно погасли.

– С красными смотрелся лучше, – заметил Ян Масс. – Что ж, теперь гляди по сторонам да примечай. Вон там сидит Кобус ван Гаальфе, стеклодув, в изрядном уже подпитии. Денег у него немало, а с головой, определенно, не все ладно. Да будет вам известно, этот беспамятный остался мне должен еще с позапрошлого месяца, однако напрочь все отрицает.

– Пожалуй, такой человек для наших целей не подходит, – решил Йоссе. – Покажи еще кого-нибудь, почтенный мастер горячего бульона, и я назову тебя нашим спасителем.

– Там вот зашел молодой Гуссен ван Акен, – махнул рукой трактирщик. – Он