Милая моя... - Инга Берристер

Магазин был полон потенциальных покупателей. Трейси почувствовала, что ее лицо горит от гнева и растерянности. Обернувшись и обнаружив за своей спиной молча наблюдающего за недостойным поведением сестры Джеймса Уоррена, она расстроилась еще больше.

Поначалу Трейси хотела высказать ему все, что думает о Клариссе, но мгновенно поняла – это будет напрасной тратой времени. Все равно он вынужден будет принять сторону сестры, а может быть, даже активно поддержать ее. Демонстративно не обращая внимания на Трейси, нахмурившийся Джеймс спросил Клариссу:

– А где Николас? Я думал, что сегодня тебя и мальчиков будет сопровождать он.

– О, ты же знаешь Ника, – зло бросила Кларисса. – Он для меня слишком занят. А что до его местонахождения, то почему бы тебе ни спросить об этом мисс Картер. Уверена, она знает гораздо больше меня.

Понимая, что сцена привлекает к себе внимание всех присутствующих, Трейси быстро и как можно более нейтральным тоном сказала:

– Сожалею, но ничем не могу помочь вам, миссис Форбс.

Очевидно, этого делать не следовало. Джеймс протянул к Клариссе руку в предупреждающем жесте, но та уже повернулась к Трейси и ядовито прошипела:

– Уверена, что можете. Так же, как и в том, что вы еще пожалеет, что завели роман с моим мужем!

Не удержавшись, Трейси ахнула, благодарная лишь тому, что никто из окружающих, по-видимому, не слышал этого шепота. Никто, за исключением Джеймса Уоррена, глядящего на нее с холодной неприязнью.

– Все бесполезно, Джеймс. Она не собирается оставить его в покое.

В глазах Клариссы стояли слезы, на лице была написана боль и мука, и, не знай она правду, Трейси было бы искренне жаль женщину.

Собравшись было возразить, что вовсе не говорила ничего подобного, Трейси быстро отказалась от своего намерения. Нельзя было опускаться до их уровня, пачкаться в этой лжи и обмане. Гордо подняв голову, она вызывающе взглянула на Джеймса.

На мгновение ей показалось, что он собирается что-то сказать, может быть, вновь пригрозить, но, к ее удивлению и облегчению, видимо, передумал, крепко ухватил Клариссу за руку и потащил к двери.

Желая, чтобы они поскорее ушли, Трейси инстинктивно последовала за ними, но тотчас же пожалела об этом. Открыв дверь перед сестрой и племянниками, Джеймс повернулся и сказал ничего не выражающим тоном:

– Кажется, вы решили проигнорировать мое предупреждение. Что ж, не пеняйте на последствия. Подумайте еще раз, может быть, вспомните и о них, – кивнул он с мрачным видом в направлении двух мальчиков.

Трейси поджала губы, удерживая готовые сорваться с них слова. Какой смысл в попытках оправдать себя? Он ей не поверит, потому что не захочет поверить.

Вернувшись в магазин, она занялась покупателями, пытаясь не поддаваться ощущению надвигающихся неприятностей.

Когда магазин наконец-то опустел, к ней подошла Энн и с беспокойством спросила:

– Что тут такое произошло?

Трейси слишком вымоталась для того, чтобы уклониться от прямого ответа.

– Кларисса Форбс уверена в том, что у меня связь с Николасом, – объяснила она устало.

– Что-что?!

Энн была настолько поражена, так явно выразила свое недоумение, что Трейси почувствовала некоторое облегчение.

– Смешно, не правда ли? – согласилась она. – Он мой поверенный, только и всего.

– В таком случае, если бы я была на месте Джеймса, то занялась бы своей сестрой, – заметила Энн. – Она всегда была ревнива, особенно когда дело касалось Джеймса, но строить подобные предположения без всяких на то оснований… Хотя Кларисса довольно истерична и склонна к мелодраматизму.

– Тут не совсем ее вина, – вынуждена была признаться Трейси. – Частично она лежит на Николасе.

Нехотя она объяснила в чем дело.

– Он намеренно сказал ей, что вы?.. Не предупредив вас?.. – Энн поджала губы. – Так глупо и недостойно себя повести!

– Я потребовала, чтобы Николас рассказал жене правду, но Кларисса, очевидно, ему не поверила, – сказала Трейси.

– Судя по всему, да. Но тогда Джеймс должен был убедить ее.

Трейси надолго замолчала, и Энн, нахмурившись, негромко спросила:

– В чем дело?

– В общем-то, ни в чем. Просто Джеймс тоже не поверил шурину. На днях он явился сюда и грозил мне всяческими неприятностями, если я не откажусь от Николаса.

– Невероятно! Не могу этому поверить!

– Но это правда, – вздохнула Трейси.

Некоторое время Энн молча смотрела на нее, потом медленно проговорила:

– Что ж, надо признать, Джеймс всегда покровительствовал Клариссе. После смерти их родителей ходило много слухов, что Кларисса чуть не помешалась. Это на нее похоже, и, наверное, именно поэтому Джеймс хочет защитить сестру от любых беспокойств. Но на самом деле исцеление находится в ее собственных руках. И как бы я ни порицала методы Николаса, без сомнения, она обращается с беднягой не слишком хорошо.

– Это верно, – согласилась Трейси. – Но я предпочла бы, чтобы в качестве предполагаемой любовницы он выбрал какую-нибудь другую женщину. Эта история очень тревожит меня, Энн, – призналась она, удивляясь собственной откровенности.

Желание открыться подруге, спросить у нее совета показывало, насколько испугали ее угрозы Джеймса.

– Мой магазин – рискованная затея, и, если она окончится неудачей…

– Неудачей? Она просто не может окончиться неудачей, – уверенно сказала Энн. – А если вас беспокоит сцена, разыгранная Клариссой, то не волнуйтесь. Никто не обратил на нее ни малейшего внимания. Миссис Форбс не пользуется здесь особой любовью. В отличие от Джеймса.

– Может быть, – согласилась Трейси. – Но меня беспокоит вовсе не Кларисса.

Энн нахмурилась.

– Неужели вы восприняли угрозы Джеймса всерьез? Послушайте, Трейси, я уверена, что дело яйца выеденного не стоит. Джеймс не такой человек. Мне кажется, что он просто беспокоится за Клариссу. Наверняка именно она уговорила его прийти сюда и пригрозить вам. Поверьте, он добрейший и великодушнейший человек. Когда мы попали в затруднительное положение, Джеймс нанял Тома, чтобы тот отделал заново его дом. Это спасло нас.

– Я ему не нравлюсь, – прошептала Трейси, испытывая неловкость и стараясь избегать взгляда Энн. – Наверное, он считает меня незваной пришелицей… нарушительницей спокойствия.

Подруга с недоумением взглянула на нее.

– Уверена, что вы не правы. Если Николас говорил с ним…

– Это не имеет никакого значения. Джеймс по-прежнему верит в то, что Николас – мой любовник. – Тяжело вздохнув, Трейси добавила безжизненным тоном: – Он даже позволил себе подлое замечание насчет Люси, насчет ее рождения и того, что я не замужем. Но когда она родилась, мне было восемнадцать лет. Всего лишь восемнадцать.