Бойфренд из книг - К. С. Килл

умолку болтал и рассказывал о своих фанатках из группы поддержки. Он такой противный теперь стал!

Анализирую ее слова, сердце бешено стучит.

– Ты хочешь забрать свои вещи? – продолжает она, не меняя тона.

– Какие вещи?

– Ну, те, что ты забыла у него в машине. На прошлой неделе он спрашивал у меня, где ты. Хотел вернуть.

Какой врунишка!

– А, да, вещи. Хочу забрать. Ладно, я пошла, если надумаешь прийти ночевать – сообщи заранее.

Знаю я ее, она не способна спать в какой-либо другой кровати, кроме кровати своего парня.

У меня будет отличная возможность провести спокойный вечер под одеялом и насладиться новым романом. И самая большая проблема для меня сейчас – это выбрать, с какой книги начать. Кажется, лучше всего подойдет что-нибудь легкое, романтическая комедия, чтобы поднять настроение. Что до драм, то их хватит мне и в моей собственной жизни!

Подойдя к перекрестку двух аллей, я замедляю шаг и решаю сделать небольшой крюк, чтобы зайти в кафе неподалеку. Моему организму требуется пироженка! Пять минут ходьбы, и вот уже звенит колокольчик над стеклянной дверью, и я встаю в конец длинной очереди, рассматривая студентов, сидящих в кафе.

Вдруг замечаю знакомый силуэт. В глубине кафе напротив окна сидит Донован, подперев рукой голову, и потерянным взглядом смотрит на залитый солнцем парк, размешивая пластиковой ложкой сахар в стакане.

Отсюда он выглядит таким несчастным, что у меня начинает болеть живот. Это же Донован Волински, черт побери! Да как вообще моя скромная персона может быть хоть как-то причастна к его плохому настроению?

Самое лучшее, что я могу сейчас сделать, это уйти и не провоцировать его, но вопреки моему желанию ноги несут меня к нему. Ладно, извинись, чтобы покончить с этим, и дело с концом.

Сажусь на стул напротив него и слегка постукиваю пальцами по столу. Он продолжает внимательно изучать всех, кто входит и выходит из кафе. Трижды громко откашливаюсь, прежде чем он поворачивает голову в мою сторону.

– Что нового, Волински? – пытаюсь я завязать непринужденную беседу.

Так, Кэрри, давай без глупостей, ладно?

– Неважно выглядишь, – добавляю тут же я, чтобы хоть как-то сгладить свое появление на сцене.

– Как приятно снова тебя видеть, Кэсси!

Он специально делает акцент на букве «с», чтобы меня позлить, но в то же время не пускает в ход своих привычных шуточек.

– Что ты здесь делаешь? – продолжает он, вздохнув.

– Шла мимо кафе и вдруг уловила флюиды дурного настроения, исходящие от тебя. Решила зайти проверить, как ты тут. Я вообще-то очень милая девушка, к тому же большой специалист в области отношений… Понимаешь, о чем я?

– Не совсем. Если честно, твой рот не закрывается уже минуту, но я слышу одно только бла-бла-бла. Может быть потому, что обычно ты обращаешься ко мне более…

– Прямолинейно?

Он пожимает плечами и подносит ко рту стакан с кофе. Определенно, он не такой, как всегда. Вообще-то, я подошла к нему, чтобы извиниться, но сейчас отчетливо понимаю, что этого будет недостаточно.

– Так, ладно, отбросим все эти любезности. Что с тобой случилось?

– А! Ну вот это и произошло, я, похоже, очутился в параллельной реальности, где ты вдруг стала такой приветливой! – иронизирует он, оглядывая меня с ног до головы.

– Говори, – приказываю ему, теряя терпение.

Да уж, у меня просто талант к общению, ничего не скажешь!

– Все очень хорошо.

– Ага, ну да, конечно. Радость просто на лице у тебя написана, куда бежать. Так все хорошо, что аж вены от счастья вскрыть хочется.

– С каких это пор тебя волнуют мои дела?

– С того самого дня, как ты прекратил…

– Домогаться тебя? – он резко сжимает стакан. – Я услышал тебя, Кэрри, и понял. Десять из десяти.

Я хмурюсь, первый раз вижу его таким кислым. Очевидно, мое поведение стоит ему уже поперек горла. Так, ладно, возвращаемся к плану А, иду покупаю пироженку и дальше живу своей тихой спокойной жизнью. Черт, не могу поверить, что я все-таки делаю это!

– Послушай, в четверг… – заминаюсь я и поправляю на носу очки.

Да уж, похоже, у меня как раз те проблемы, о которых говорила мать.

Отважусь ли я когда-нибудь на то, чтобы перешагнуть через болезненные правила? Или это всегда будет любимой больной мозолью?

– В четверг я…

– Не хочу говорить.

– Значит, закрой рот и дай мне сказать! – отвечаю я и хлопаю ладонью по столу. – В прошлый четверг у меня был очень плохой день, и даже несмотря на то, что я миллион раз просила тебя оставить меня в покое, ты все равно продолжал меня доставать, но мне не нужно было так с тобой разговаривать. Вот, в общем, я очень об этом сожалею.

Миссия выполнена! У меня перехватило дыхание, беру без разрешения его стакан и делаю большой глоток теплого кофе. Меня аж скрючило.

– Блин, это ж сколько ты кладешь туда сахара? Отвратительно!

Выплевываю остаток кофе обратно в стакан и ставлю его между нами.

Донован обиженно пожимает плечами, берет стакан и бросает в мусорку. Опираюсь локтями на спинку стула и, наконец, с облегчением вздыхаю.

– Ну что, тебе лучше? – спрашивает он, также поднимаясь.

– Да.

– Рад это слышать.

– Вообще-то ты должен был сказать «я принимаю твои извинения, Кэрри».

– Понятно.

Жду, что он продолжит, но он только пристально смотрит на меня. Жестом приглашаю его сесть за стол.

– Я принимаю твои извинения, Кэрри, – хмуро продолжает он. – Освобождаю тебя от угрызений совести, ты можешь продолжить свою замечательную жизнь без страха встретить меня на пути.

– Отлично!

– Отлично.

На протяжении минуты, показавшейся мне вечностью, мы смотрим друг на друга. Мне нужно было давно уйти, но я не могу оторваться от его глаз. Они так блестят и, сама не знаю почему, у меня сжимается сердце.

– Что с тобой не так? – слышу я свой голос, который против моей воли задает этот вопрос самым участливым тоном.

У него совершенно отстраненный вид, пальцы впились в кожаную обивку сиденья.

– Я прекратил тебя домогаться, принял твои извинения, – с горечью перечисляет он. – Почему ты до сих пор здесь?

Хороший вопрос! Может быть, это мазохистская сторона моей натуры?

До сегодняшнего дня его дебильная просьба не имела для меня никакого значения. Но, видя, что его это действительно волнует, я вдруг поняла, что все сложнее, чем казалось.

– Знаешь, если бы ты сразу открыто рассказал мне все, то я бы с большей симпатией отнеслась к твоей просьбе.

– Это было глупо, да! Но, как говорится, шанс упущен.

– Почему для тебя это так важно, стать хорошим парнем? Может быть ты… ты чувствуешь себя одиноко?

– Чего? Ничего подобного! – взрывается он. – Давай, прекращай играть в доморощенного психолога, тебе это не идет!

Как же он меня раздражает…

– Или, может, ты влюблен в девушку, которая не в восторге от твоего такого поведения.

– Какого такого?

– Развратного? – одними губами произношу я. – Ни в коем случае не хочу тебя обидеть.

– Ты знаешь, как поднять мне настроение, вот уж точно,