Уголовных дел мастер - Владимир Колычев

– Да мне без разницы, с кем она встречается, – с излишней горячностью выпалил Ворсин, раздосадованный тем, что ему не удалось скрыть личный интерес. – Я о деле пекусь.

– Служебное рвение – признак здорового честолюбия, – глубокомысленно изрек Дима.

– Да ну вас, – обиделся Сергей. – Давайте, мужики, на боковую. Завтра, то есть уже сегодня, рано вставать. Да и барышни, наверное, замаялись вас ждать, десятые сны видят.

К его удивлению, на этот раз ему никто не возразил.

Влад Цепеш и вампиры

Ворсин проснулся под утро, ему почудилось, что кто-то его зовет, негромко, но настойчиво. Недоуменно всматриваясь в белесый потолок, он долго и чутко прислушивался к предрассветным звукам за окном, но ничего подозрительного не разобрал. Солнце еще не встало, но, судя по изрядно посветлевшему небу, уже готовилось явить миру свое лучистое малиновое око. Тревожное предчувствие внезапно овладело Ворсиным, ему показалось, будто чья-то ледяная рука внезапно легла ему на лоб. Вздрогнув, он перевернулся на бок, тщетно пытаясь понять, чем вызвано такое странное состояние. Взглянув на наручные часы, лежащие на тумбочке, Сергей удивился. Всего лишь полпятого. Такая глубокая рань, а сна ни в одном глазу! Что бы это значило? Ворсин, как и все молодые люди, обожал утреннюю дрему. В годы учебы он не раз замечал, что по выходным дням утренний сон менее приятен, нежели в будни. А наивысшее наслаждение Сергей получал, когда оставался в постели, осознавая, что на первой лекции обязательно будет перекличка.

Сергея мало беспокоило то обстоятельство, что он уже давно на крючке у декана, который трижды обещал лишить злостного прогульщика стипендии и выгнать взашей из института. Декан, конечно, с удовольствием сдержал бы свое слово, поскольку Ворсин своим пагубным примером вводил в соблазн сокурсников, но кто будет защищать честь института на всеукраинских соревнованиях по пулевой стрельбе? Способность попадать точно в цель у Ворсина впервые проявилась еще в школе, в девятом классе, на занятиях по военной подготовке. Практические стрельбы состоялись в глубоком овраге на окраине столицы. Военрук Феликс Наумович раздал каждому ученику по три патрона, сказал, что сибирские охотники из мелкашки с пятидесяти метров умудряются попадать белке в глаз, но от девятиклассников такой точности не требуется, достаточно набрать пятнадцать баллов. На мишенях военрук экономил, пробитые дырки аккуратно обводил шариковой ручкой красного цвета. Расстрелянные мишени заменял только после того, как от них живого места не оставалось.

Ворсин, когда подошла его очередь, лег на брезент, живо прицелился, легко нажал на спусковой крючок. Выпустив еще две пули, он отправился за мишенью, чтобы военрук отметил места попаданий. Сняв бумагу с листа фанеры, подросток обратил внимание на то, что в ней имеется только одна дырка овальной формы. Феликс Наумович долго рассматривал мишень, скреб ее ногтем, а затем объявил, что в цель угодила только одна пуля, придется Ворсину повторить стрельбу. Вторая попытка девятиклассника еще больше озадачила военрука. В центре мишени наблюдалась всего лишь одна дырка, но ее геометрия вызывала сомнения, для одной пули отверстие было слишком велико. В полном недоумении Феликс Наумович долго чесал круглый толстый затылок, задумчиво жевал губами, даже пару раз заглянул в коричневый портфель, где хранились новые мишени. Решившись, приказал прикрепить сразу три новых мишени, выдал Ворсину три патрона, приказал подростку стрелять в каждую цель по одному разу. Ворсин невозмутимо выполнил задание. Когда военруку принесли мишени, он глазам своим не поверил: в центре каждой виднелась аккуратная дырка. «Как это у тебя так ловко получается?» – удивленно осведомился Феликс Наумович. Поставил напротив фамилии Ворсина красную жирную пятерку, присовокупив к ней громадный восклицательный знак. Ворсин и сам не знал, почему заранее предвидел, куда полетит пуля. Иногда он мазал, определял это по звуку выстрела. Скорее всего, порох не соответствовал стандарту. По настоянию военрука Ворсина записали в секцию по стрельбе, во время выполнения тестовых упражнений новичок продемонстрировал наихудший результат. Позднее Ворсин догадался, ему специально подсунули не пристрелянную винтовку, чтобы отвязаться от слишком ушлого стрелка.

После успешной сдачи первой сессии в институте Сергей прочел объявление о наборе желающих в секцию спортивной стрельбы. Записался из-за ностальгии, дабы проверить, не ослабла ли рука. Уже на первой тренировке всадил в десятку пять пуль. Тренер безапелляционно заявил, что не даст погибнуть дарованию, с той поры Ворсин неизменно лидировал во всевозможных соревнованиях. Если бы он был честолюбивым, скорее всего, стал бы ведущим спортсменом СССР. Стрельба Ворсина не вдохновляла. Для того чтобы расстреливать мишени, много ума не надо. Зато профессия юриста будет востребована во все времена, недаром же в России сума да тюрьма извечно рифмуются. Благодаря стрельбе Ворсин безбоязненно пропускал занятия, экстерном сдавал зачеты и экзамены. Скромный значок мастера спорта служил ему одновременно индульгенцией и оберегом.

Для старосты курса, который вел журнал посещений и вносил туда лишь половину его прогулов, Сергей придумал более весомое оправдание своей лени. Не секрет, что многие студенты маются с желудками. Болячки самые разные, начиная с гастрита и заканчивая прободной язвой. Ворсин считал, что массовые желудочные заболевания у студентов вызваны спешкой и нервотрепками.

– У меня плохая наследственность, – убеждал Сергей старосту группы. – Мама до самой смерти так и не смогла избавиться от хронического гастрита, а отец от пареза страдал. Лично я идти по их стопам не собираюсь. Главное не еда, а условия ее приема. Есть нужно с толком и расстановкой.

Староста Яша, крепкий деревенский парень, вступивший в компартию во время службы в армии, обладал желудком, способным переваривать гвозди. К отмазке относился скептически.

– Вставай на полтора часа раньше, лопай в свое удовольствие, – возмущался Яша. – Почему решаешь свои гастрономические проблемы за счет учебы?

Объяснять Яше, что утренний сон имеет множество градаций и наилучшим качеством обладает тот, который можно продлить за счет рабочего времени, было бесполезно. Родившийся в деревне человек с младенчества привыкает вставать не по звонку будильника, а вместе с первыми лучами солнца, он искренне не понимает, как можно валяться в постели, когда на улице давным-давно рассвело, в хлеву пронзительно визжит голодный поросенок, а в сарае беспокойно кудахчут куры.

Лежа на узкой кровати, Сергей вспоминал безмятежные студенческие годы. Распределение изобрели умные люди: если бы ему сейчас предоставили право выбора, он бы, не раздумывая, побросал нехитрый скарб в чемодан и навеки распрощался с этим унылым и пыльным крымским городом. Мысль о том, что ему придется прожить здесь целых три года, ввергала в хандру. Наверное, зря в институте сибаритствовал. Если бы учился на одни пятерки, получил бы красный диплом, остался бы на кафедре. Хоть и говорят, что лучше иметь красную морду и синий диплом, намного приятнее, когда оба цвета совпадают.

Воспоминания о студенческой жизни окончательно разогнали остатки сна, с полчаса проворочавшись в постели, Сергей понял, что заснуть не удастся. Прошлепав в длинных полосатых трусах к умывальникам, Ворсин долго и ожесточенно чистил зубы «Помарином», пытаясь избавиться от противного привкуса во рту, когда услышал за спиной звонкий женский голос: «Доброе утро». Обернувшись, Сергей едва не выронил зубную щетку: перед ним в коротком розовом домашнем халате стояла Анна Пермякова. Девушка, судя по всему, только что проснулась, еще не успела причесаться, но ее лицо было таким же свежим, как утро за окном.

– Что это вы здесь делаете? – смущенно осведомился Ворсин и покраснел, устыдившись своего крайне непрезентабельного вида.

– Я здесь живу, – улыбнулась Анна. – А вы?

– Зубы чищу, – выпалил Ворсин, продемонстрировал девушке зубную щетку, будто боевое копье.

– Так это вы на пару с Димой нынешней ночью куролесили? Вот уж никак не ожидала.

– Да мы вроде бы не сильно шумели, – засмущался Сергей.

– Вы в этом уверены? – с иронией поинтересовалась девушка. Подойдя к умывальнику, положила на прикрепленную к стене полочку зубной порошок, щетку и мыло. – Не понимаю Диму. Вроде парень не глупый, а угомониться не может. Если его опять на бюро вызовут, строгачом не отделается, вылетит из комсомола, как птица из гнезда. Неужели он этого не понимает?

– Дима позавчера из дома вернулся, вот и решил это дело отметить. Что тут плохого?

– Худо то, что комендант этот факт непременно зафиксирует, как только явится на работу. Можете не сомневаться, полный список всех участников вашей тайной вечери уже составлен.