Пушкин, кружка, два ствола - Юлия Стешенко

Дети не хотят читать Тургенева и Толстого. Будем честными — детей можно понять. Но что-то же они захотят. В мире миллионы интересных историй, главное — найти правильную наживку.

Не чувствуя вкуса, Дина механическими движениями забрасывала в рот пельмени.

Почему вообще одни истории интересные, а другие — нет?

Что должно быть в хорошей истории?

Нуждается ли хорошая история в одобрении Минобра?

И кому, черт побери, нужно мнение гребаного Минобра?!

Ложка пронзительно проскребла по фаянсу, и Дина вздрогнула. Опустив взгляд, она несколько секунд с недоумением таращилась в опустевшую тарелку, потом сунула ее в мойку и щелкнула кнопкой чайника. Прозрачный сентябрьский вечер уже наливался темнотой, стрелка часов неумолимо валилась к шести — а значит, в Россоши наступало время кутежа и разврата. Вытащив из-под кровати сумку, Дина расстегнула молнию и критически оглядела содержимое. «Стечкин» слишком шумный, да и выстрелы из него характерные — на стрелкотню вся деревня сбежится. «Сайга» подозрений не вызовет — мало ли кто там спьяну по огородам палит. Но «Сайга», зараза, здоровая. А вот обрезанная двустволка — в самый раз. Вытащив старенький, лет тридцать назад роскошнейший «ижик», Дина любовно погладила чеканного зайчика.

— Вот ты-то мне, дорогуша, и нужен.

Громко щелкнул на кухне закипевший чайник. Застегнув глухо звякнувшую сумку, Дина с усилием запихнула ее под кровать и выпрямилась.

Пять минут на кофе, пять минут на сборы — и вперед. На борьбу с народными кровопийцами.

В буквальном, мать его, смысле.

Выключив фары, Дина медленно зарулила в густую черноту, растекшуюся под разлапистым вишняком. В небе уже висела хрупкая осенняя луна, кокетливо подмигивая из-за туч желтым кошачьим глазом. Нашарив в бардачке сигареты, Дина щелкнула зажигалкой.

Рано или поздно эта сволочь появится. Все, что требуется от Дины — просто подождать.

Тусклая, как запыленный сапог, «Орхидея» медленно оживала. Вспыхнули радужной пульсацией гирлянды, загорелись лампочки, подсвечивая строгие шеренги винных и водочных бутылей. К дверям «Орхидеи» медленно, один за одним начали стекаться посетители. Дина насчитала троих мужичков среднего возраста, четверых подростков и одного исключительно бодрого дедушку в мастерке с надписью Yankees Suck. Вслед за дедом, хихикая и пронзительно перекликиваясь, в «Орхидею» влетела стайка ярко накрашенных девиц определенного возраста. Блондинка среди них тоже имелась, но на категорию «вау» она не тянула точно. Да и шмотки на девушке были самые обычные — дешевенькая водолазка и безнадежно устаревшие джеггинсы, густо облепленные по заднице стразами.

Поерзав на сиденье, Дина сняла крышку с термоса, осторожно подула внутрь и отхлебнула кофе. Рот обдало кислой горечью. Поморщившись, Дина глубоко затянулась сигаретой.

В «Орхидее» врубили музыку. Приглушенные, словно сквозь вату, басы катились тяжелыми чугунными ядрами, а за ними звонко прыгали гитарные рифы: «Без тебя, без тебя… Стало все ненужным без тебя-а-а». В кружащихся вспышках древнего стробоскопа мелькали темные фигуры, время от времени хлопали двери, и разгоряченные мужички выскакивали перекурить и снова ныряли обратно, в шум и синий пульсирующий свет.

Тусклые цифры на часах медленно перетекали одна в другую, луна неспешно ползла по небу, и ветер, прорывающийся в приоткрытое окно, обрел ледяную голодную цепкость. Зевнув, Дина потерла ладонью глаза и снова отхлебнула кофе.

Господи, ну какая сволочь придумала, что рабочий день должен в восемь утра начинаться? Человек, просыпающийся по звонку будильника, уже наполовину зомби. А к вечеру просто доходит до кондиции. Так и живешь, не приходя в сознание: будильник, работа, мутный комок проблем под названием вечер и вакуум сна. А утром цикл запускается снова.

Дверь «Орхидеи» открылась, выпуская наружу тощенького мужичонку в кепочке. Одной рукой он обнимал заливисто хохочущую блондинку, а другой широко поводил вокруг — видимо, описывая открывающиеся перед ними безграничные перспективы. Покачиваясь плечами и сталкиваясь, парочка побрела в темноту.

Перелив остывающий кофе в металлический стакан, Дина зажгла еще одну сигарету.

А блондиночка-то Раззувалова не на парковочной стоянке подкараулила. Она прямо в кабак зашла. Официантка описала не просто внешность, а качество шмоток. Такие детали через окно ночью не разглядишь.

Дверь распахнулась снова. Из бездны неонового дрожащего света вывалился дедок, прижимая к груди смятую кепочку. Сделав несколько шагов, он тяжело качнулся, остановился, сел на асфальт и запрокинул к бледной луне голову. «Ой, то не вечер, то не ве-е-ечер..» — хрустальным тенором затянул дедок. На лице у него застыло выражение изумленного счастья.

Блондинка вела себя естественно, на ситуацию с большим количеством динамических раздражителей реагировала абсолютно адекватно. Официантка решила, что девушка за рулем — значит, ни пьяной, ни вмазанной она не выглядела.

А значит… Значит, в Россоши завелся упырь. Не примитивный вурдалак, которых двенадцать на дюжину. Нет. Самый настоящий упырь, причем высокого уровня.

И где-то рядом ошивается тот, кто этого упыря поднял.

Дверь распахнулась в последний раз. Компания молодых людей куда-то повлекла очень веселых девушек, медленно побрели по уходящему в темноту тротуару подвыпившие мужички. Последним вышел еще один, неизвестно откуда взявшийся дедок. Постояв несколько минут в нерешительности, он присел рядом с первым и затянул в унисон баритоном: «Как бы мне, рябине, к дубу перебра-а-аться…».

Красивая блондинка в дорогих шмотках так и не пришла.

Глава 7 Имею честь скрестить с вами вилку

Глава 7 Имею честь скрестить с вами вилку

Призом должен служить торт. После некоторых колебаний Дина сочла его необходимым, достаточным, но главное — главное! — многофункциональным. Во-первых, торт умягчает нравы. Во-вторых, объединяет. А в-третьих, торт затыкает рты.

Ну разве это не здорово?

К занятиям со старшей группой Дина приобрела совсем свежий, «сегодня привезли, не сомневайтесь!» тортик. Чашки она заняла в столовой, а тарелки расставила одноразовые, присовокупив к ним одноразовые же вилки. Когда прозвенел последний звонок и дверь библиотеки распахнулась, Дина уже была во всеоружии.

— Добро пожаловать! Рада снова вас видеть.

Старшеклассники, настороженно озираясь, медленно зашли в зал и остановились в нерешительности.

— Ну что же вы? Присаживайтесь, — Дина гостеприимным жестом обвела пиршественный стол. — Если я не ошиблась с подсчетами, чашек хватит на всех. Правда, вычисления — не самая сильная моя сторона… Но столовая этажом ниже, проблема легко решаема. Ну что, всем хватает посуды?

Подростки, рассевшись на стульях, послушно подтащили к себе тарелки и завертели головами, оценивая расклад.

— Отлично, ДинМаратовна. Всего хватает, — резюмировал Маркушев, галантно опуская Алине чайный пакетик в чашку. — Ух ты! Вы торт купили!

—