Охотник за приданым - Диана Фарр

— Правда? Вы невероятно добры!

— Да. Не злопамятен.

Его вымученную улыбку сменила вполне искренняя ухмылка. Леди Оливия прямо на глазах превращалась в острую на язык девчонку, какой он ее и запомнил.

— В чем дело? Я не должен был принимать ваши извинения?

К его радости, она разозлилась:

— С вашей стороны это самое настоящее хамство! У вас намного больше причин извиняться, чем у меня.

— Что ж, раскрою вам секрет. Если бы я извинялся за каждый свой проступок, у меня не осталось бы времени заниматься любимым делом — грешить. — Он подмигнул.

— Не сомневаюсь, — сердито бросила она.

Он наклонился к ней настолько близко, как только позволяли приличия в общественном месте.

— Раскрою еще один секрет, — ласково произнес он. — Вам тоже понравится грешить.

От потрясения губы ее приоткрылись. Он пристально посмотрел на них. Он мечтал о ее поцелуе, всего одном, прежде чем она исчезнет из его жизни. В ее необыкновенных глазах он увидел желание, такое же сильное, какое испытывал сам. Но все это несбыточные мечты. Так что лучше о них забыть.

Сознает ли она, что ее можно читать как открытую книгу? Наверное, нет. Она была смущена и испугана. И едва сдерживала гнев. Но умела подавить в себе любые эмоции. Она отошла от него на шаг.

— Какой же вы наглец! Не хочу вступать с вами в перепалку…

— Слишком поздно.

— Если, по-вашему, вам не за что просить прощения, то мне и подавно.

— Я не говорил, что мне не за что извиняться. Я просто сказал, что не стану этого делать.

— Я ведь хотела закончить дело миром, — возмущенно заявила она. — А вот вы, милорд, с самого начала замышляли недоброе. Обманывали мистера Биба, притворившись его другом, задумали соблазнить порядочную женщину и завладеть ее деньгами. Самая заурядная подлость в чистейшем виде!

— Подлость не бывает чистейшей. И редко заурядной.

— Правда? Как интересно! — Глаза ее засверкали. — Поверю на слово: вами эта область всесторонне изучена.

Он засмеялся:

— Мудро. Новичку стоит прислушиваться к советам эксперта. Так, давайте подумаем… Как мне применить свои навыки на благо школы? Осмелюсь предположить, что она остро нуждается в небольшой добавке подлости. Я лучше всех могу удовлетворить эту потребность. Восемьсот фунтов в год обеспечат вам стабильные поставки. Она раздраженно притопнула:

— Вы все смеетесь, а мы ведь оказалась в очень неприятном положении.

Он притворился непонимающим:

— Со школой?

— Да нет же! Вы и я. Это ужасно. — В ее голосе звучало отчаяние. — Я надеялась, что мы больше никогда не увидимся, а теперь у меня нет выбора.

Он знал, что Оливия поведет себя подобным образом, и досадовал, что она причинила ему боль своей неприязнью.

— Вы забыли, что я отказался от наследства, — твердо заявил он, — и к вашей драгоценной школе не имею ни малейшего отношения. Скоро ваши страдания закончатся, мадам. Это наш последний разговор.

Она нахмурилась:

— Но почему? Почему вы отказываетесь от наследства, если до того нуждаетесь в деньгах, что уж решили охотиться .за приданым?

Он поморщился.

— Как бы я ни нуждался, ни за что не стану плясать под вашу дудку, — заявил он. — Ведь вы не подпустите меня к деньгам ближе, чем на пушечный выстрел. Святой бы не устоял — такая возможность проучить меня! — Он сардонически улыбнулся. — А вы, мадам, далеко не святая.

Она залилась краской гнева:

— Да как вы смеете? Святость тут ни при чем. Я с радостью отдам вам содержание, если вы его заслужите. Почему бы и нет?

Он иронично поклонился:

— Превосходно! Мои аплодисменты! Вы отдадите мне содержание, если я его заслужу. А что заставите делать, милая леди? Грузить уголь? Выносить помои? Поймите, мадам, мне придется быть у вас в подчинении! А потом, что бы я ни делал, вы можете с полным правом заявить, что этого не достаточно, и отказать мне в деньгах.

— Понятно, — сказала она. — Вы даже не пытаетесь играть в благородство. Отказываетесь от наследства лишь потому, что не надеетесь его получить.

— Именно так. Я, разумеется, убит тем, что вы разгадали мои низменные побуждения, но вы абсолютно правы. Ваша школа меня нисколько не интересует, я просто хочу избежать еще одного унижения. Уже несколько часов меня гложет досада.

На ее лице снова отразилось недоумение.

— Но у меня нет намерения унижать вас, тем более было бы несправедливо лишать вас денег. Не самый лучший способ преподать урок, вы не находите?

— Само собой, — ответил он. — Но ничто человеческое вам не чуждо, вы, без сомнения, считаете, что именно такой урок я и заслужил. Возможно, вы и правы, но я в нем не нуждаюсь.

Оливия сдвинула брови.

— Так вот оно что! — воскликнула она. — Вы заподозрили меня в желании отомстить. Да как вы смеете приписывать мне такую мелочность?

Она, казалось, искренне возмутилась. Он удивленно уставился на нее. Неужели он снова ошибся? Ни одна женщина не упустила бы возможности проучить мужчину, вознамерившегося нажиться за ее счет. Нелепо. Никто не может быть настолько терпимым.

Терпимая. Именно это слово как нельзя лучше характеризовало леди Оливию Фэрфакс.

— Милая девочка…

— Я не девочка!

— Прекратите! — приказал он, взяв ее за плечи. Он посмотрел ей в глаза — в них не было ни намека на коварство. Только искреннее негодование. — Вы злитесь на меня, что бы вы ни говорили. Неужели вы действительно не против моего пребывания в школе? В ее глазах появилась настороженность.

— Ну, я не знаю… Боюсь, некоторые старшие девочки могут оказаться чересчур впечатлительными…

— Меня не интересуют школьницы! — перебил он ее. — Я спросил, не будете ли вы против моего присутствия в школе. Впрочем, можете не отвечать, вы ведь неглупая женщина.

Ее щеки вновь порозовели. Она опустила глаза:

— Согласно завещанию мистера Биба вы должны помогать нам. После всего, что он сделал для школы, я не могу нарушить его последнюю волю.

— Чушь.

— Нет, — стояла она на своем, но глаз так и не подняла. — Вся сложность в том, чтобы найти вам подходящую должность. Если мы вместе подумаем…

— Это не моя проблема, — сказал он, еще сильнее сжав ее плечи. — Любое мое участие в жизни школы свяжет нас с вами. Как вы можете согласиться на это? Как можете позволить мне быть рядом с вами? Ответ, по-моему, очевиден. Это невозможно.

Мисс Элизабет Фэрфакс поднялась со стула. Джорджу показалось, что из ее горла вырвался звук, похожий на рычание. Она походила на мопса, заметившего, что его любимую косточку обнюхивает чужак. Выругавшись про себя, он отпустил плечи леди Оливии.

— Для подобного разговора здесь слишком много свидетелей, — сказал он.