Громовержец - Давид Левонович Акопов

гнева, злости, отчаяния — все эти вещи являются подпиткой демонических сил, но когда контрактник забирает силы демона на время, то эти силы начинают подпитываться сами собой, как бы странно это ни звучало, но контрактники временно избавляют мир от некоторых страхов, злостей, ну и так далее. Еще Дайске понял, что победить демона контрактнику еще никогда не удавалось, потому что сражение проходит в мире демона, что-то вроде вакуумной вселенной, где есть только ты и сам демон. Это делает тактическую победу над тварью почти невозможной. Ну а сам человек хоть и сохраняет в тот момент силы, переданные при контракте, даже против ослабленного демона не имеет и шанса. Но все-таки есть предположение, что если победить демона по окончании контракта, то его силы перейдут человеку полностью, а сам демон погибнет, но уже окончательно.

Глава 16. Неприкасаемая сила?

Дайске, как он уже привык, ожидал рассвет лежа с открытыми глазами или гуляя где-то. Уннава поцеловал Мизуки, она нехотя открыла глаза…

— Проснулась? — тихо спросил дайске.

— Мм… — потянулась Мизуки. — Ты опять всю ночь бродил где-то? — сказала кицунэ, а затем, плавно, словно превращаясь в лису, свернулась клубочком на коленях юноши.

— Знаешь, а я стал понимать демонов, так скучно ждать, пока вы проснетесь…

«Лиса» вздернула нос к лицу Уннавы, а затем очень неодобрительно помотала головой!

— Да, шучу я! — рассмеялся Дайске. — Ладно, отсыпайся, пойду тренироваться.

Уннава вышел из комнаты и направился к открытой центральной части храма. Внутренний двор представлял собой большую площадку, засыпанную мелким гравием и окруженную самим храмом.

Там тренировалось учеников десять-двадцать, некоторые — родственники Седьмого. Наш герой решил сильно не сдружаться и не знакомиться с окружающими, потому что Дайске еще предстоял турнир, между прочим, а бить людей синаем отчаянно и безжалостно тяжело, когда они тебе близки или хотя бы знакомы… Поэтому, опуская необходимые нормы приличия, Уннава приступил к тренировкам. В крепко сколоченном ящике торчала дюжина-другая крепких синаев.

— А вот и Дай… Дайске, — задорно начал старший из тех, кто находился во дворе этим днем, видимо, сначала забыв имя, которое ему ранее сообщили…

— Я пришел осваивать к вам искусство меча по наставлению моего мастера Седьмого Второго Ямаути, действующего хранителя Громовержца! — оттарабанил Дайске.

— Значит, тебя прислал мой братишка? — спокойно начал старший из тренирующихся.

В ответ Дайске лишь промолчал, а после мужчина продолжил, обращаясь к Уннаве:

— Вспомнил, ты контрактник, о котором мне рассказывали. Ну… Тогда не смею препятствовать… Посмотрим, на что ты способен, — улыбаясь повернулся мечник и пошел к ящику с синаями.

Спустя мгновение или два на песке, местами мокром от капель пота тренирующихся, стояли два мечника: самурай лет тридцати пяти, прожженный тысячами поединков и буквально пропитанный опытом и мастерством, второй по уровню владения катаной после самого Седьмого Второго Ямаути, старший брат действующего хранителя Громовержца, а напротив него — ученик величайшего мечника в истории, контрактник, юноша, посвятивший свою жизнь тренировкам.

Тренировочный оценочный поединок начался, Дайске встал в стойку, собрался с мыслями и напрягся, пытаясь вспомнить все замечания Седьмого. Вдох и выдох…

Стойка Дайске стала настолько единой и крепкой, что больше походила на рельеф скалы, изо рта юноши начал клубами сочиться пар, а его зрачки медленно разгорались, как пара спичек в темноте…

— Не брезгуешь силой демона в простом поединке, неужто ты думаешь, что уже готов к встрече с демоном, юнец?! — заорал оппонент Уннавы.

Дайске впал в ступор, глаза моментально побледнели, осознание неизбежной смерти вновь настигло подростка, мысль, столь ужасная, как эта, чуть ли не сбила юношу с ног, он вновь погрузился в свой необъятный страх.

Через мгновение несколько десятков тонких прутьев, сплетенных в синай, прилетели прямо в левую щеку Дайске с такой силой, что разорвали ее, уперлись в костяшку нижней челюсти, а затем слегка надломили и сдвинули ее перед тем, как пролететь дальше по направлению удара вниз. Тяжелый выдох Дайске завершил раунд, победа за братом Седьмого, лицо Уннавы спешно восстанавливается, пока грудь юноши, выглядывая из-под кимоно, светится алым свечением.

— Не зевай во время боя! Братишка сказал, что ты контрактник и тебя не стоит жалеть, так что соберись! — сказал уже уходя мечник, а Дайске, погруженный в собственные мысли, словно под гипнозом, повернулся, выпустив синай из рук, посмотрел на небо и пошел к своему мастеру…

Глава 17. Мастер…

Уннава вошел в комнату, где восстанавливался Седьмой. Мастера на месте не оказалось. Азуми, к которой Дайске пошел за информацией, на месте тоже не оказалось, поэтому от безысходности юноша отправился со своими томными мыслями наедине на горячие источники отдохнуть и собраться с мыслями, они находились в четырехстах метрах ниже по склону от храма. То ли врожденная везучесть Дайске, то ли доброта богов, а может просто по великому плану судьбы, но Уннава встретил на источнике своего мастера.

— Седьмой! — радостно закричал Дайске при виде наставника.

– [Кхе-кхе], Дайске?! — Мечник, отдыхавший в невероятно приятной и, конечно же, горячей воде, радостно запрокинул голову, повернувшись к Уннаве.

— Мастер, вам лучше?

— Ну, это как посмотреть… Понимаешь, Дайске, я сильно переоценил свои возможности, был не рассудителен.

— Я знаю, нет, все знают, что вы хотели защитить свою семью.

— Может и так. Демоны, монстры — для всех этих тварей меч — словно жужжащая над ухом мошкара, которую хочется прихлопнуть и насладиться тишиной. А мы, хранители, наоборот должны вечно быть готовы защититься, как от сотен комаров на болоте, только если бы комары безжалостно убивали людей тысячами… Я думал, что смогу вынести это один, но, как ты мог понять, был не прав. Дайске…

— Да, учитель, — внимательнее произнес Уннава шепотом, наклонившись к учителю, уже стягивая с себя оби.

Седьмой дождался, пока юноша залезет в воду, усядется, а затем продолжил:

— Ты можешь выбрать себе любую судьбу, любую цель и любой путь, но запомни, пожалуйста, запомни все, что я тебе успею сказать. Помни, что я не умнее тебя, никто никогда не будет умнее тебя, если ты сможешь учиться на ошибках других! Помни, что легко доверить свою жизнь близкому, но невероятно сложно нести ответственность за жизнь близкого тебе человека.

— Мастер, я не понимаю…

— Просто слушай, Дайске.

— Почему сейчас, учитель?

— Молю тебя, юноша, выслушай меня.

— Папа! Почему ты говоришь так…

— Как? Словно собираюсь умереть? — спокойно произнес Седьмой, поворачиваясь к Дайске.

— Да… — по щекам Уннавы потекли слезы, смешиваясь с потом и паром источника. Уннава упал в объятия мастера.

— Я был слишком слаб… Ты боишься умереть или того, что я умру, верно, Дайске