Вечна только тьма. Из пыли времен - Павел Васильев

– Пойду, – любопытство девочки все же взяло верх.

Саодир оторвал задумчивый взгляд от деревьев, натолкнувшись на искрящиеся изумруды. На лице появилась печальная улыбка, будто прочел мысли, вертевшиеся в голове Литы.

– Скоро выходим, – отхлебнул из кружки, и ушел в дом.

Лита обернулась, на деревья, надеясь там что-то увидеть: что-то, что рассматривал Саодир. Но взгляд ни за что не зацепился. Ни за что, кроме Призрачных гор, проявлявшихся сквозь туман, и неустанно напоминавших, как она оказалась здесь и куда стремится вернуться.

«Но от мести не откажусь!» – пронеслось в ее голове.

***

Эренгат – самый крупный город Гольхеймурина в Западном королевстве. Южнее, между ним и Призрачными горами, простерся Заповедный лес, где никто не селился.

Никто, кроме Саодира.

Кони неспешно переставляли копыта, и груженая телега мерно покачивалась, стуча колесами по лесной тропе. Вокруг постоянно что-то копошилось, шелестело, шебуршало. Хлопали крылья, потрескивали ветки. Путники нисколько не смущали непуганых обитателей.

Солнце двигалось на полпути к зениту, когда Саодир с Литой въехали в Эренгат через восточные ворота.

В нос тут же ударили сотни запахов, из которых приятными девочка могла назвать лишь единицы – поморщилась. После чистого лесного воздуха, создавалось впечатление, что окатили из отхожего ведра. Казалось бы, в городе, куда верхом пускали ограниченный круг лиц, не должно пахнуть, как от немытого хряка. И все же, стойкий аромат немытых тел едва не валил с ног.

От ворот, главная улица вела прямиком на рыночную площадь – при всем желании не заблудишься. Слева от рыночной площади показался постоялый двор. За ним виднелись высокие башни – храм ордена Нового Света, как объяснил Саодир (несколько презрительно, как показалось Лите). Крыши сверкали начищенным золотом, а острые шпили возвышались над всеми остальными строениями. Выше возносился только дворец короля, что, в отличие от храма, выглядел более сурово. Впереди, сразу за площадью, приютилась таверна.

«Рудничный город», как назвал Саодир, занимался в основном добычей и поставкой железа. Западную Гряду – горы, что протянулись почти через весь Гольхеймурин с севера на юг, словно продолжение Стальных гор – сплошь изъели штольни, часть из которых уходили на такую глубину, что рабочие днями не видели света Эриана. А так как металл из восточного Кломарка практически в полном объеме скупался Регелстедом – столицей Империи Ориен, – Эренгат, фактически, «кормил» всех остальных. Находились даже умельцы, что плавили местную руду с особыми добавками, и ковали сталь, почти не уступающую кломарской.

«Клостенхемская лучше», – со знанием дела заметила Лита, когда охотник только начал обучать ее кузнечному делу.

И как выяснилось, знала, о чем говорит.

Под чутким надзором девочки, помнящей все уроки отца, Саодир выковал два парных меча с изогнутыми вперед клинками. Лита тогда сперва огорчилась, что не проступил, присущий «клостенхему», «морозный узор». Но опробовав, осталась довольна: мечи, даже врубаясь в «кломарк», нисколько не зубрились.

Лита нарекла клинки – опять же памятуя о доме – Эли и Раи. В честь Древних драконов: Элкерома и Раэнсира. Но попросту называла Когти, намекая на когти драконов. И неважно, что имена звучали нежно и ласково, кольчужный хауберк они разрезали, как пергамент. А заточка по обоим краям несла смерть в любом взмахе.

«Колющий удар таким клинком затруднителен», – заметил тогда Саодир, назвав мечи «вейланами» [досл. «кривой (изогнутый) клинок», короткий меч с изогнутым вперед клинком, махайра]. Но даже он признавал, что против нескольких противников особо не поколешь. А в руках бьющейся Охотницы, мечи оставляли лишь мерцающий след. Если жертвы – иначе и не скажешь! – будут наполнены «влагой жизни», багрянец захлестнет все вокруг.

Тогда же сработали и лук охотнику. Что хоть и уступал в изяществе его резному, но усиленный стальными пластинами, вкупе с выкованными из новой стали наконечниками стрел, пронзал лучшую «кломарскую» кирасу, а «эренгатскую» кольчугу бил и вовсе навылет.

Саодир оставил Литу с повозкой у постоялого двора и растворился среди торговцев. Волноваться за девочку не стоило – на рынке всегда дежурила стража. К тому же, он прекрасно знал ее умение обращаться с Когтями, рукояти которых выглядывали из-за спины на уровне поясницы.

В его отсутствие Лита успела осмотреться и потолкаться среди лавок. На торге превалировали шкуры и меха, что в преддверие зимы пользовались особым спросом. Но имелись и прилавки с посудой, украшениями и даже несколько с оружием из столицы.

Изящные брошки, браслеты, цепочки. Тарелки и кубки, украшенные самоцветами. Эти вещи, рассчитанные не на всех, ждали своего покупателя: цены «рычали и кусались». За одну маленькую брошь из «желтого металла» со сверкающим адамантом, торговцы просили, больше чем за добротно выкованный клинок. И даже Лите, прежде не знакомой с торговлей, ценность сих брошек казалась явно сомнительной: сыт камнями не будешь. Да и что для воина может быть дороже стали в ладони?

И вот оружие, и впрямь, притягивало взгляд.

Здесь имелись и хедморы, и полуторные маскаты. И любимые Литой парные, среди которых присутствовали, как прямые крайверы, так и изогнутые, подобно Когтям, вейланы и кипуры [от «кип» – резать, любая сабля (скимитар, катана)] – загнутые, в противоположность вейланам, назад, и заточенные по выгнутой кромке. Нашлось и несколько экрасуров с расширяющимся к острию лезвием. Рядом лежали устрашающие дахондиры и ваирлоты, скалящиеся «клыками вепря», и логмесы с «пламенным» лезвием… Лицо Литы дернулось, когда последних коснулся взгляд: она, как сейчас, помнила волнистые «двуручники» в руках Зверей, ворвавшихся в Хемингар.

Нашлось место и украшенным самоцветами кинжалам. Но на «оружие женщин» девочка лишь презренно фыркала. В их смертоносности сомневаться не приходилось, но: «Честная смерть, лучше бесчестной жизни», – всегда учил отец. А в скрытом оружии, место которого за голенищем, нет чести, оно бьет «в спину».

Саодир, правда, упоминал о наемниках, которых в Гольхеймурине звали Убийцы-без-Чести. Они, по его словам, предпочитали именно кинжалы и всяческие метательные ножи. Причем, чем незаметнее, тем лучше. Он говорил, что приходят наемники всегда ночью, и защитить не сможет никакая стража.

Вот только… Обращались к Убийцам лишь в самых крайних случаях. И не столько от того, что разыскать их стоит определенных усилий, или, что берут они за услуги не мало. Больше влияла репутация… Заказ-то будет выполнен, в этом никто не сомневался. Но где гарантия, что жертва не предложит новую сделку? Кто же захочет всю оставшуюся жизнь спать с мечом?

…Саодир вернулся довольно быстро. Несколько носильщиков подхватили привезенное – в основном шкуры и вяленое мясо и рыбу – и разошлись по рыночной площади. Охотник не торговал сам, предпочитая сбывать товар лавочникам. Довольны оставались все: торговцы зарабатывали лишнюю монету, а Саодир экономил время. Вырученного с лихвой хватало на все необходимое.

Последний служка забрал шкуры и исчез из поля зрения, затерявшись в толпе; кошель Саодира скрылся за пазухой.

– Я схожу, договорюсь, чтобы все подготовили. А ты иди, поешь.

Он протянул девочке несколько серебряных монет, указав на таверну.

– И будь осторожнее.

– Я могу за себя постоять, – сверкнула глазами Лита.

Саодир усмехнулся.

– Именно этого я и опасаюсь.

Лита провожала охотника взглядом, пока толпа не поглотила его, и направилась в «Пристанище Эрли» – таверну, что за рыночной площадью.

Вопреки ожиданию, заведение оказалось довольно уютным. Чистое убранство светлого зала радовало глаз, а с кухни доносились ароматы мяса и свежеиспеченного хлеба. У противоположной от входа стены протянулась высокая стойка. В правой части расположились грубо вырубленные столы. А левую – заслоняла перегородка, там находился отдельный зал для почтенных гостей, где сейчас, сквозь филенчатые стенки, мелькали бордовые плащи.

Посетителей оказалось немного. Двое Смертных уселись за дальним столиком справа, да еще двое протирали локтями стойку. Последние как раз и издавали основной шум, оживленно споря. Одежды выдавали рабочих только вернувшихся с вахты с Западной гряды. И судя по запаху, домой они еще не заходили…

Спор затих, а взгляды устремились на девочку, лишь только нога переступила порог, глаза рудокопов масляно засверкали.

Но Лита, не обращая внимания, прошла к столику в ближнем углу справа – отсюда вся таверна, как на ладони, и до выхода рукой подать. Тут же возник мальчонка, предложив кашу с мясом на углях, свежие овощи на выбор, спросил: «Чего госпожа предпочитает пить?» – и, получив необходимые ответы, удалился.