Ярость Антитела - Вячеслав Денисов

— Что за ерунда?.. — пробормотал Макаров, вынимая из колчана сразу несколько стрел.

Даже приближение людей Гламура не могло победить его изумление. На первом фото Гламур стоял рядом с Франклином Рузвельтом… На втором жал руку Луи Армстронгу.

— У него что, паранойя?

Навалившись на шкаф, он повалил его вместе с наградами. Шкаф ударился о стену, покорежился, закрыл собой дверь и с грохотом вывалил на пол содержимое. «Какая-никакая, а преграда», — подумал Макаров, пиная закатившийся под ноги кубок. Теперь дверь была блокирована.

Кто бы сомневался, что шестеро появившихся в коридоре крепышей выбьют ее!

Отходя в глубь комнаты, Макаров слышал, как хрустит и крошится стекло.

И вдруг стало тихо. В этой пронзительной тишине дверь раскололась пополам, и та часть ее, что не удерживалась петлями за косяк, рухнула на пол.

Тишина. Она была для Макарова еще неприятнее штурма. Только что выброшенный адреналин мгновенно скис в режиме тревожного ожидания.

Что задумал Гламур? Отдал приказ затаиться и дождаться появления в коридоре Макарова? Но Макаров никуда не торопился. Уложив стрелу на лук, он просто ждал. Камер наблюдения в этой комнате не было. Оно и понятно. Плодить свидетелей своего тщеславия и подлога Гламур не хотел. Странный он человек, думал Макаров. Фото с Рузвельтом… Он стянул статую в музее мадам Тюссо? И для какой цели? Самому смотреть и думать, что знаком с Рузвельтом?..

«Бред какой-то. Это же никому нельзя показать даже на секунду, чтобы не испортить о себе мнение!»

Ждать пришлось недолго. Сбитый с толку поведением штурмовиков Макаров едва успел натянуть тетиву…

Едва в проеме за шкафом показалась тень, он, ни секунды не медля, пустил стрелу.

Она пробила тонкую стенку шкафа, и раздался свистящий выдох. Стрела дрогнула, загудела, и сквозь пробоину по ее идеально ровному телу помчалось к оперению что-то черное, живое…

Чувствуя себя в выигрыше, Макаров стал ждать. Пока он здесь, ему ничто не грозит. Действия своих врагов он мог не только предчувствовать, но и видеть. Он мог даже не вслушиваться в крики, чтобы понять, какие команды отдает старший в этой группе в отсутствие Гламура. Фантазия шестерок незамысловата, когда речь заходит о выполнении приказа. Как правило, такие приказы выполняют, идя напролом.

И, словно подтверждая эту мысль Макарова, в комнату, ломая препятствие, стали вламываться сразу трое. Шестерки погибают первыми — закон природы. Они упрямы до удивления, когда речь заходит о наказании за невыполненный приказ. И в страхе перед ним они почему-то забывают, что самое страшное наказание — это смерть.

Они протискивались внутрь, мешая друг другу, сыпля бранью и дыша, как загнанные сеттеры.

— За что вам, идиотам, деньги платят? — выкрикнул Макаров, отпуская тетиву.

Лук был тугой, словно вылит из металла. Чтобы оттянуть тетиву на полметра, приходилось немало напрягаться.

Он снова услышал свист. Свист и — хруст. Словно в кочан капусты воткнули по самую рукоятку нож. Убрав от лица лук, Макаров увидел, как всего мгновение назад вооруженный наручниками человек Гламура роняет их из рук и сползает, оставляя на стене полосу алого цвета и глубокую царапину. Стрела пробила его плечо чуть ниже правой ключицы, вышла на дюйм и отбросила на покрытую дорогими панелями стену.

— Ничего себе… — посмотрев на лук, к которому поначалу не испытывал никакого уважения, пробормотал Макаров.

«Штурмуют с наручниками, значит, приказа убить не было», — понял он.

И тут же, словно в отрицание этой мысли, ему пришлось повалиться на пол, чтобы не попасть под автоматную очередь. Второй охранник, потерявший несколько секунд из-за удивления, связанного с падением напарника, пришел в себя гораздо быстрее русского. Выбросив руку над головой, он, не высовываясь и не целясь, разрезал очередью все пространство комнаты.

Вовремя упав на пол, Макаров слышал, как пули крушат стены, прошивают картины, крошат подставку для лука… Он вдыхал сухую пыль известки и бетона, не поднимал головы и думал о том, что пока идет стрельба, лежать можно спокойно. Под такую канонаду Гламур, если он неподалеку, носа в коридор не высунет.

Когда магазин стрелка опустел, когда послышалось характерное чавканье металла, выплевывающего и заглатывающего новую обойму, Макаров вскочил на ноги и, не целясь особо, натянул и отпустил тетиву…

Дикий крик пронзил эхом коридор и ворвался комнату. Решив посмотреть, чем вызван такой рев, Макаров перегнулся и с холодом на спине увидел, как охранник пытается вынуть вошедшую ему в загривок стрелу. У затылка торчал всего лишь оперенный хвост страшного оружия, сама же стрела, пробив мягкие ткани шеи, вонзилась глубоко в стену. И теперь боевик стоял, издавая непрекращающийся вопль, и боялся пошевелиться. Вспомнив очертания наконечника, представив этот крошечный пробойник, проникающий сквозь плоть, Макаров твердой рукой наложил на лук очередную стрелу.

— Он здесь!! — превозмогая боль, проорал прибитый к стене, и было ясно, что появился кто-то, кому этот короткий отчет был нужен.

— А ты живуч, сукин сын! — вскричал на английском Макаров и сделал шаг вперед.

И едва не погубил этим свою жизнь. Где-то там, слева, в конце коридора, темнела фигура, которой мгновение назад на том месте не было…

Качнувшись, Макаров снова завалился в комнату. Но за ту сотую долю секунды, что он совершал этот полет, он почувствовал, какая она на ощупь, смерть…

Пуля, пройдя у его лица, обожгла горячим скрученным воздухом его лицо. В противоположном месту стояния тени конце коридора раздались звук удара и грохот осыпаемого стекла.

Макаров показался из двери комнаты, и лук, зловеще хлопнув тетивой, распрямился в сторону Гламура.

— Ты добрался до лука, мерзавец! — прохрипел Гламур, кося глаз на вибрирующую в дюйме от своего лица стрелу. Она вонзилась, расщепив вязовую панель, ушла в пустоту стены на полфута и теперь слегка задевала своей агонией последнего полета скулу хозяина дома. — Оставь его в покое!

Макаров спрятался за скелетом шкафа и посмотрел на лук.

— А в чем дело, Гламур? Что ты так беспокоишься за лук?

— Если ты повредишь его…

— Судя по голосу, это была угроза? — Макаров хмыкнул.

— Да, это угроза! — вскипел Гламур. — Это самая большая угроза, на которую я только способен! Положи лук на пол и уходи к чертовой матери!

Макаров еще раз посмотрел на лук.

— Это твой тотем?

— Скоро мое терпение закончится!.. Положи лук, если хочешь, мои люди швырнут тебе револьвер!

— Что ты там пищишь, сосунок? — крикнул в коридор Макаров. По лицу его ручьями струился пот, адреналин разрывал вены кипением, рука русского уверенно вынимала из колчана новую стрелу. — Я попал тебе в голову и включил мозг?