Скажи, что любишь - Сьюзен Мейер

– Пожалуйста, пожалуйста, – взмолился Джек.

Тиган с мольбой во взгляде уставилась на отца, и Алтея, не выдержав, рассмеялась. Может, Кларк и забыл их разговор, но дети явно хотели украсить дом к празднику.

– Ты в меньшинстве.

Оттолкнув стул, Кларк резко поднялся:

– А еще я именно тот, кому придется лезть на крышу по лестнице, стоящей в сугробе.

– Мы будем крепко ее держать.

Кларк устало вздохнул:

– Ладно, уговорили.

– Ура! – радостно воскликнул Джек, пока Тиган танцевала в обнимку с куклой, а Клара Белл звонко гавкала.

Кларк поманил их всех к двери.

– Я пойду переоденусь в джинсы, а вы пока обувайтесь и надевайте куртки.

Джек послушно принялся одевать сестру, а Алтея побежала на чердак за найденными сокровищами.

Когда она сама наконец-то оделась и вышла на улицу с двумя коробками, подписанными как «Уличные гирлянды», Кларк уже подтаскивал к крыльцу лестницу.

– И куда прикажете все это вешать? – насмешливо уточнил он.

В ответ Алтея тоже улыбнулась, разглядывая те самые джинсы в обтяжку и свитер, которые были на нем и в тот день, когда они только познакомились. Теперь понятно, почему ее так к нему тянет, да и как могло быть иначе, когда синяя ткань так плотно облегает крепкие ягодицы, а свитер подчеркивает накачанные плечи, что обычно скрываются под белыми рубашками и галстуками? При этом он еще и выглядел необычайно счастливым и довольным.

Алтее вдруг стало слишком жарко в новенькой куртке, и она нервно облизала губы.

– Алтея? Лестница?

Она сразу же почувствовала, как щеки заливаются румянцем. Она же только что буквально несколько минут в открытую на него пялилась, и Кларк явно это понял. Просто не мог не понять.

Алтея осторожно посмотрела на него, сразу же заметив веселые искорки в его глазах. Отлично, он точно все понял.

Она резко тряхнула головой. Ну и ладно, в конце концов, не ее одну здесь к кому-то неудержимо влечет, так что, раз уж ему так хочется поиграть, пусть начинает. Она готова.

– На крыше есть крючки для гирлянды?

– Вроде должны быть, – после секундного раздумья ответил Кларк.

– Тогда чего мы ждем? Ставь лестницу вон там, – она показала на левую сторону дома, – и лезь наверх. Я буду подавать тебе лампочки.

Выдохнув сквозь сжатые зубы, Кларк явно собирался что-то сказать, но, глянув на замерших в радостном предвкушении ребят, так ничего и не произнес, молча потащив лестницу в указанном направлении.

– Подержать лестницу, пока ты станешь подниматься?

– Конечно, иначе все равно ничего не получится. – Кларк слегка прищурился, явно подумав о том же, о чем и она сама. О том, что сейчас она сможет вволю полюбоваться его пятой точкой.

– Тогда вперед.

Вручив Джеку основной моток лампочек, Алтея подождала, пока Кларк поднимется на пару ступенек, и протянула ему конец гирлянды.

Забравшись наверх, Кларк прицепил свою ношу к первому крючку и внимательно огляделся по сторонам.

– Похоже, здесь по крючку через каждый метр, – объявил он, – так что дальше нужно ставить лестницу не под, а между крючками.

– Разумно.

Спустившись, Кларк передвинул лестницу и снова полез наверх, на этот раз зацепив фонарики сразу на два крючка, а потом заново проделал все эти операции еще десяток раз, пока гирлянда не обвила всю крышу со стороны крыльца.

Когда он в последний раз спустился на землю, Тиган сразу же потянула его за рукав, заставляя наклониться к себе.

– Нет, – он покачал головой, – включим мы их, лишь когда закончим украшать весь дом.

Девочка явно расстроилась и слегка надулась.

– Мама всегда так говорила.

Кларк резко обернулся, пристально посмотрев на Джека, и Алтея затаила дыхание, чувствуя, как в ней борются желания пожалеть мальчика и уберечь отца от новой боли. Она отлично понимала, что Кларк не хочет говорить о матери своих детей, но ему все равно придется обсуждать ее с детьми. Они же только утром все обговорили и вместе решили, что ему следует делать.

Прошла секунда, за ней вторая, третья, четвертая, пятая…

И только тогда Кларк тихо ответил:

– Она всегда строго придерживалась раз и навсегда заведенных правил.

Осторожно выдохнув, Алтея зачерпнула пригоршню снега и запустила ее в Кларка. Разговор начат. Осталось только проследить, чтобы он получился не грустным, а живым и веселым.

Кларк удивленно оглянулся, и Алтея кивнула на Джека, надеясь, что он все поймет и подхватит. Лишняя тоска сейчас никому не нужна. В конце концов, после трагедии прошло уже три года, так что пусть дети учатся спокойно разговаривать о матери, чтобы сохранить о ней хоть какие-то счастливые воспоминания, особенно когда речь заходит о праздниках.

– Это еще слабо сказано. – Кларк вручил сыну второй моток гирлянд. – Если тебе кажется, что это я слишком четко придерживаюсь правил и придираюсь к мелочам, то ты просто забыл, какой была твоя мать.

Джек усмехнулся.

– Она никогда не любила ходить по магазинам, – продолжал Кларк, поднимаясь по лестнице, – вместо этого все заказывала в Интернете, часами изучая описание всяких безделушек, словно надеялась, что они потом останутся в наследство нашим внукам.

– А почему бы и нет? – спросила Алтея и добавила, обращаясь к детям: – Обязательно выберите себе несколько елочных игрушек, купленных матерью, которые вам особенно нравятся, и сохраните на всю жизнь.

Джек серьезно кивнул.

Алтея пристально посмотрела на Кларка.

– Знаешь, мы редко говорим о маме. Может, ты хочешь что-нибудь спросить? Или, наоборот, самому поделиться какими-то воспоминаниями?

Мальчик покачал головой:

– Для этого я слишком плохо ее помню.

Алтея осторожно погладила его по спине.

– А семейные альбомы у вас есть?

– На компьютере осталось немного фотографий, – спустя пару секунд ответил Кларк. Этот разговор явно давался ему не просто, но иначе просто нельзя.

Алтея вдруг почувствовала, что незаметно подошедшая Тиган ухватил ее за руку и крепко прижалась.

В сгущающихся сумерках отец с сыном продолжали развешивать фонарики, действуя так легко и уверенно, словно уже не раз это делали, хотя, если верить словам Джека, раньше они только наряжали елку, а сама Алтея осторожно сжимала в руке ладошку Тиган, наблюдая за слаженной мужской работой.

Она отлично понимала, почему Кларк не хотел лишний раз говорить о покойной жене и почему не стремился поддерживать некоторые семейные традиции, но при этом так же хорошо понимала, что вечно так продолжаться не может.

Но чем сама она может помочь? Что принести в этот дом? Вся ее собственная жизнь в отчем доме была пропитана страхом и ужасом перед родным отцом.