На деньги счастье не купишь - Дебра Морис

— Вы правы, мисс Беррелл. У нас всякий знает, как потратить деньги. Мне важно понять, как правильно использовать деньги.

— Все равно мне непонятно. Кстати, зови меня Дориан!

— Конечно, я не мастер объяснять свои мысли. Может быть, ты научишь меня. Ты закончила колледж? — поинтересовался он.

Дориан кивнула в ответ.

— Ну вот, а я не учился в колледже. Едва дотянул до конца среднюю школу. А в колледже тоже пишут характеристики? Ну, насчет способностей…

— Да, пишут. — Дориан стало любопытно, к чему он клонит.

Он наклонил голову, как бы обдумывая ответ:

— И что написано в твоей?

— Прежде ты должен знать, что я училась в элитарном женском колледже. Там не приняты формулировки вроде «отличается прилежанием».

— Все-таки интересно, что написано в твоей характеристике? — упорствовал Брайни.

Чуть помедлив, она ответила:

— Скажем так: выйдет замуж за представителя «старых денег».

Дориан выглядела несколько смущенной.

Брайни нахмурился:

— А чем, собственно, старые деньги лучше новых?

— Некоторые так думают.

— А ты?

— Не знаю, — призналась она. — Моя мать все еще пытается прорваться в старые денежные кланы. А ее не пускают. Мой прадедушка по отцу был первым богатым человеком в роду Берреллов. Да и то потому, что ему повезло. Он пробурил нефтяную скважину в правильном месте, — улыбнулась она, — это все равно, что выиграть в лотерею.

— Работа на буровой гораздо тяжелее.

Взгляд Брайни остановился на корзинке с румяными булочками, которую официант поставил на стол. Брайни вопросительно взглянул на Дориан:

— Будет очень невежливо, если я возьму пару булочек? Я чертовски проголодался.

— Конечно, бери. Для того они и на столе. — Дориан показала, как правильно брать хлеб из корзины. Сначала следует взять специальную салфетку для хлеба, положить в нее булочку или пластинку хлеба, затем нанести особым ножом тонкий слой масла. Вместо этого Брайни разломил булочку надвое и положил в ее теплое нутро целый кусок масла. Смакуя аромат свежеиспеченного хлеба, он на мгновение закрыл глаза. Когда он открыл их, то весело подмигнул Дориан.

— Прости, я голодный как волк.

Она улыбнулась и придвинула корзинку к нему поближе:

— Можешь взять еще булочку.

— Что ж, не возражаю, — сказал он. — С восемнадцати лет я вкалываю на «Чако-ойл». И, заметь, ни разу не менял работу.

— В самом деле? — удивилась Дориан. Ей и в голову не приходило, что перед ней может сидеть один из многих тысяч безымянных рабочих, трудом которых создается богатство Берреллов.

— Кстати, за одиннадцать лет, — подчеркнул он, — я не слышал ни одного худого слова о Портисе Чаннинге.

Конечно, Брайни не приходилось лично встречаться с основателем «Чако-ойл», но трудолюбивый и добросердечный предок Дориан всегда был образцом для него, чего не скажешь о собственном отце.

— Моя бабушка говорит, что он был хорошим человеком, — сказала Дориан.

— Все, кто работал на него, считали его ангелом во плоти. До сих пор вспоминают, как Портис Чаннинг отдал одному бедняку свою последнюю рубаху.

— Да, у него была репутация великодушного человека. Жаль только, умер он задолго до моего рождения.

Официант поставил на стол салаты. Подражая Дориан, Брайни аккуратно положил салфетку на колени. И внимательно наблюдал за Дориан, чтобы не ошибиться в выборе вилки.

— Итак, вернемся к школьным характеристикам, — продолжила разговор Дориан. — Что написано в твоей?

Он ухмыльнулся:

— Я учился в мужской школе, не элитарной, а в самой обыкновенной, куда принимают всех без разбора, даже самых отчаянных хулиганов.

— И что же?

Он глубоко вздохнул:

— У меня написано: «Рано или поздно попадет в тюрьму».

Правда, Брайни вполне мог гордиться, что эта формулировка в школьной характеристике так и осталась самой большой неприятностью за всю его жизнь. Кстати, своей честностью он обязан именно этому зловещему пророчеству. Надо отдать должное Брайни, ведь он изо всех сил старался жить так, чтобы предсказание школьных властей не сбылось.

Глаза Дориан удивленно расширились. Брайни поспешил развеять ее худшие опасения. Жизнь ее вне опасности:

— Нет, ты не подумай, что я был насильником или вором или что-нибудь в этом роде. Всего-навсего трудновоспитуемый подросток. Наверное, я слишком часто нарушал дисциплину на уроках.

— А твои родители?

— Мама умерла, когда мне было семь лет. Отец бросил нас. И меня отдали в детский приют. Через восемь лет выпустили оттуда. До сих пор не знаю, где мой отец.

— Сочувствую.

Дориан приподнялась за столом и положила свою ладонь на его руку. В то же мгновение его словно пронзило электрическим током. В ее удивленных глазах Брайни прочитал, что она тоже ощутила этот удар. Дориан резко отдернула руку.

— Мой отец умер тринадцать лет назад, — сказала она нарочито спокойным тоном, давая понять, что ничего необычного не случилось. — У него была болезнь Герига. Заболел он, когда ему было всего тридцать шесть лет.

Брайни никогда не слышал о такой болезни, поэтому Дориан пришлось пояснить:

— Это атрофия мышц. Папа прожил еще два года. Он очень мучился. Мы были очень близки. Мне до сих пор очень не хватает его. Моя мать бросила меня.

Оказывается, у них немало общего. Это открытие обнадежило Брайни. Разговор плавно переходил с одной темы на другую. Брайни был приятно удивлен, как легко общаться с Дориан. Выходит, зря опасался прослыть косноязычным невеждой!

— Теперь и я должен кое в чем признаться, — сказал Брайни, заканчивая десерт. — Это касается моего плана. Дело в том, что он предусматривает не только чистоту ногтей.

— Я знаю, что…

— Подожди. Позволь мне закончить. Костюм, рубашка, прическа — все это ерунда. Главное — это полная уверенность, что я поступаю правильно.

— И что из этого?

— Я достаточно взрослый, чтобы понимать, в чем я не прав.

— Ясно, — лицо Дориан посерьезнело. — Никто не должен пытаться влиять на твое миропонимание. Будь уверен, я не собираюсь делать этого.

Дориан отодвинула от себя блюдце с итальянским десертом.

— Помнишь, когда мы вошли в ресторан, нас встретил парень в цирковом костюме. Как его зовут?

— Метрдотель, — рассмеялась Дориан.

Глава пятая

— Боже, что они сделали с тобой, девочка моя? — Брайни опустился на колени перед Ребой. В ответ она радостно завиляла хвостом и лизнула Брайни в лицо.

Скрестив руки на груди, Дориан наблюдала за проявлениями собачей преданности.