Берлинский транзит - Чингиз Абдуллаев

Виммер взглянул на расписание. Поднял голову.

— Я начинаю вас бояться. Как вы могли так хорошо запомнить время отхода поезда?

— Таблица с расписанием висела как раз между первым и вторым купе, — пояснил Дронго, — кроме того, я несколько раз ездил этим поездом. Очень удобный поезд, если в нем нет бандитов и преступных авторитетов.

Вернулся Реннер. В руках у него были списки пассажиров из соседних вагонов.

— Мы отправили срочный запрос в Москву, — сообщил он, — надеюсь, что уже скоро получим ответ. Копию паспорта госпожи Брустиной мы тоже отправили в Москву. Пусть узнают, кто такая эта особа.

— Давайте посмотрим списки.

— Здесь столько вагонов, и в каждом несколько десятков пассажиров, — пробурчал комиссар.

— Все вагоны, где есть купе на четверых, можете сразу убрать, — напомнил Дронго, — и прицепные вагоны уберите. Киевский или другие. Посмотрите спальные вагоны, где есть купе на двоих.

— Только два соседних вагона, — быстро сказал Виммер, просматривая списки.

— Уже лучше, — сказал Дронго. — Теперь ищите семейные пары. Согласно новым правилам, которые введены на Российской железной дороге, в одно купе нельзя продавать места незнакомым мужчинам и женщинам. Купе должно быть либо женским, либо мужским. А если в купе мужчина и женщина, значит, семейная пара или покупали билеты вместе.

Комиссар буркнул нечто невразумительное. Снова достал сигареты. Но было заметно, что ему нравится, как работает этот эксперт. Дронго поморщился. Он не выносил, когда рядом курили.

Виммер начал просматривать списки.

— Две пары, — сообщил он, — одна пара села в Москве, муж и жена Рыбчинские. Вторая пара в Минске — отец и дочь Габриелян. Других пар нет. Во всяком случае, в этих вагонах.

— Сколько лет Рыбчинским? — уточнил Дронго.

— Не подходят, — сразу сказал Виммер, — ему семьдесят шесть, ей семьдесят четыре. Вряд ли можно было выдать молодую девушку за пожилую старуху, и наоборот.

— Ее можно было загримировать, — возразил комиссар, — эти русские мафиози могут придумать все, что угодно.

— Не нужно так говорить, — попросил Дронго. Бандиты — это не только русское явление. Там полный Интернационал, где есть представители всех народов и конфессий. Давайте посмотрим вторую пару.

— Самвел Габриелян и его дочь, — посмотрел Виммер, — ему сорок шесть лет, дочери пятнадцать. Офелия Габриелян. Тоже не подходит. Ваша Брустина не смогла бы выдать себя за пятнадцатилетнюю девочку. А больше никого нет. Никаких пар, которые находились бы в соседних вагонах. Может, посмотреть и другие вагоны? Возможно, преступников было не двое, а четверо.

— Нет, — упрямо возразил Дронго, — они не стали бы так рисковать. Кроме того, купейные вагоны находятся далеко от спальных и от вагона премьер-класса. Нет. Мы кого-то пропустили. Можно, я сам просмотрю списки?

Виммер протянул ему бумаги и незаметно переглянулся с Реннером. Возможно, они переоценили этого эксперта, который мог ошибаться, уводя их на неверный путь расследования. Дронго взял списки, внимательно просмотрел их. Он не видел, как переглядываются комиссар и старший следователь, но понимал, что их доверие к нему тает с каждой секундой. Еще раз перечитав списки, он поднял голову.

— Нашел. Вы допустили небольшую ошибку, герр Виммер. Вы просматривали только фамилии пассажиров, которые должны были получить визу в немецком посольстве, чтобы въехать в Шенгенскую зону. Но это преступление требовало больших денег и больших возможностей. Посмотрите, вот здесь. Мариуш и Кристина Скавроньские. Ему тридцать восемь, ей тридцать четыре года. Граждане Польши, имеющие право на въезд в Шенгенскую зону. Они сели в Москве и сошли в Берлине. Мне кажется, это как раз та самая пара, которая может быть нам интересна. И еще одна пара: Марта и Раймонд Лумиетс. Ей тридцать пять, ему сорок один. Они из Вильнюса.

Виммер подвинул к себе списки. Просмотрел данные польской и литовской пары. Прикусил губу.

— Я действительно не обратил внимания на эти фамилии, — признался он, — мне казалось, что нужно искать людей, которые получали визы вместе с погибшими.

— Это было бы слишком рискованно, — возразил Дронго, — нет гарантий, что визы дадут в один день. Их могли задержать, и тогда вся операция бы наверняка сорвалась. Значит, нужна была пара, которая имеет право безвизового въезда в Шенгенскую зону. Это, конечно, поляки и литовцы, которые имеют такое право.

— Придется делать еще два запроса, но уже в Польшу и в Литву, — сказал комиссар, поднимаясь со стула. — Давайте мне эти списки, чтобы точно указать их фамилии. И я надеюсь, что вы больше ничего не придумаете, иначе все мое управление будет работать только на ваши идеи.

— Нам нужно срочно просмотреть пленки с вокзала, — напомнил Дронго, — и пусть ваши сотрудники, владеющие русским языком, прямо сейчас отправятся к поезду, где остались другие проводники. Нужно уточнить у проводников именно этого вагона, как вели себя двое польских и двое литовских граждан. Они ехали как раз в одном вагоне.

— Сейчас отправлю кого-нибудь из ребят, — пообещал Реннер, — и сделаю срочный запрос в Польшу и в Литву. Надеюсь, что Варшава ответит даже быстрее, чем Москва. Вот насчет Вильнюса я не уверен.

— Не загадывайте, — улыбнулся Дронго.

— Ничего, — ответил Реннер, — все равно будем их искать. Так гораздо лучше.

— И все благодаря нашему эксперту, случайно оказавшемуся в поезде, — напомнил Виммер.

— Должен вам сказать, герр эксперт, что мне понравилась ваша работа, — признался комиссар, — вы настоящий профессионал. — В его устах это было высшее признание.

Он вышел из кабинета. Виммер улыбнулся:

— Никогда не слышал от него таких слов. Вы его поразили. Признаюсь, что меня тоже. Итак, вы считаете, что одна из этих двух пар могла принять участие в убийстве пассажира из третьего купе?

— Только эти две пары, — убежденно произнес Дронго, — нужно было, чтобы сошлось очень много различных составляющих — и все совпало. Других подозреваемых у нас просто нет. Только две пары, которые подходят под описание возможных преступников. Женщина должна была быть довольно молодой, чтобы ее можно было выдать за Брустину, а ее спутник — сильным, чтобы все быстро сделать. Я почти убежден, что Альбину Брустину «заменила» либо Марта Лумиете, либо Кристина Скавроньская. А та заняла место кого-то из них. У нас есть еще около трех часов, чтобы успеть допросить проводников соседнего вагона.

— Я поеду сам, — решил Виммер, — вместе с переводчиком.

— Вы можете не успеть, — сказал Дронго, посмотрев на часы, — учтите, что у вас мало времени.

— Постараюсь успеть. А вы пока разберитесь с проводниками из своего вагона и с этими двумя пассажирами. Надеюсь, что Реннер предоставит вам полную свободу действий.

— Посмотрим, — ответил Дронго.

Глава 9

Виммер почти сразу уехал. Вернувшийся комиссар сообщил, что оба запроса в Варшаву и Вильнюс уже отправлены. Но придется подождать, хотя на обоих запросах была пометка, что это очень срочно. В Москву отправили отпечатки пальцев, взятых в купе, чтобы по базе данных найти возможного преступника — правда, шансов на такой вариант было совсем мало.

— Нам придется отпускать проводников из вашего вагона, — сообщил комиссар, — через несколько часов поезд выйдет в обратный путь. А с пассажирами мы пока не решили. Но мы не можем ничего предъявить им.

— У вас должен быть проводник по имени Сергей, — вспомнил Дронго, — можно я с ним переговорю?

— По закону категорически нельзя, — усмехнулся Реннер, — но вам можно. Тем более что мы с ними закончили и теперь они уже не наши свидетели. Пройдите в четырнадцатый кабинет. Он находится там.

Дронго поспешил пройти по коридору. Он понимал, что комнаты для допрашиваемых свидетелей или подозреваемых могут быть оборудованы видеокамерами и микрофонами, но сейчас это волновало его меньше всего. Он вошел в кабинет. Проводник поднял голову. Он был весь в испарине, очевидно от волнения. Рубашка была расстегнута, пиджак висел на спинке стула.

— А, это вы, — успокоился Сергей. — Вас тоже задержали? А я думал, что вам удастся выкрутиться.

— Не удалось, — кивнул Дронго, усаживаясь на стул напротив проводника.

— Они, наверное, узнали, что вы тоже входили в купе к убитому, — кивнул проводник, — но только я им не говорил об этом. Честное слово. Я рассказал, как двое мужчин пришли к ним и мы вместе открыли дверь. А потом эти мужчины сбежали от страха. Вы не поверите, но один из них, кажется, сломал ногу, когда прыгал с поезда.

— Поверю, — кивнул Дронго, — мне об этом уже рассказали.

Сергей нахмурился. Он только сейчас понял, что его гость не совсем обычный посетитель. Иначе его бы не пустили к нему в комнату для допросов.