Маринкина любовь - Наталья Воронцова

Новогодний концерт прошел в первый раз без Маринкиного участия. Ей было до слез обидно. Вместо того чтобы пойти со всеми веселиться в актовый зал, они с Димкой ушли из школы, отправились в кафе, чтобы как-то приподнять Марин-кино безнадежно испорченное настроение. Димка купил подруге ее любимое «Птичье молоко» и клубничный коктейль. Слезы по-прежнему стояли у девушки в глазах, отчего даже сладости казались совершенно лишенными вкуса.

— Да не расстраивайся ты! Подумаешь, оценки. Это же вторая четверть, все еще исправится, — успокаивал Маринку друг. — Учителя просто с ума посходили. Но они же не посмеют тебе все испортить на экзаменах! Тебе же тоже учиться дальше и поступать надо!

— Да… — Маринка кивала, продолжая всхлипывать. — Но что я сегодня дома матери скажу? Она снова будет плакать, потом заболеет. А Николай? Он и так меня ненавидит, придирается все время…

— Ну хочешь, я с ними поговорю? Я все объясню…

— Нет! — отрицательно замотала головой девушка. — Мать и так говорит, что ты мне жизнь портишь. Она же не знает ничего и знать не хочет! Живет своим Николаем, хотя и мучается с ним. Отца прогнала, нашла второго такого же.

— Даты пей, пей… — все подталкивал Маринке стакан с коктейлем. — Все образуется…

— Ох, Димка, мне так хочется, чтобы мы скорее поженились! Я бы тогда ушла из этого ужасного дома, из школы, уехала отсюда, и чтобы все у нас было хорошо!

— Будет, будет… — Димка рассеянно гладил Маринку по распущенным длинным волосам.

— Это что еще за новости! — прозвучал у них за спиной злобный немолодой голос.

Ребята вздрогнули, Маринка еще ближе прижалась к Димкиному широкому плечу и испуганно выглянула из-за него. К их столику подлетела как фурия Эстер Борисовна и нависла прямо над их головами.

— Дмитрий, мы, кажется, имели с тобой разговор на эту тему! Ты мне кое-что пообещал в отношении Смирновой, — мрачно произнесла она. — Быстро вставай, и пошли домой. Не понимаешь по-хорошему — будем с тобой разговаривать по-плохому! Я сегодня же все расскажу по телефону отцу!

Димка весь сжался и с трудом отлепил от себя Маринку.

— Бабушка, зачем ты так? — краснея, бормотал он. — Я же тебе говорил, что у нас с Мариной все серьезно…

— Я тебе сейчас покажу — серьезно! — взвизгнула Эстер Борисовна и залепила Димке затрещину. — Марш домой! А ты, маленькая прошмандовка, вообще школу можешь не закончить, ты понимаешь это? Мало одного аборта в классе? Я не позволю тебе искалечить жизнь моему внуку!

Димка и не думал сопротивляться, но бабка вцепилась ему в пиджак и приподняла за шиворот как нашкодившего котенка.

— Марш домой! — Она швырнула парню в лицо пальто, проследила, чтобы он оделся, и потащила за собой.

У дверей Димка все же обернулся и виновато посмотрел на подругу. Та устало опустила глаза, обнаружив в этот момент, что все посетители кафе тоже во все глаза смотрят на нее, и даже официантка застыла у стойки с выражением изумления на хорошеньком, туповатом личике. Переждав еще несколько минут, Маринка опрометью помчалась домой. Казалось, что в ее жизни уже приключилось все самое худшее. Но это было только начало…

Мать на удивление спокойно восприняла сообщение про поведение и тройки в четверти.

— Ты уже взрослый человек, — холодно сказала она, — и ты принимаешь решения. Думаю, ты прекрасно соображаешь, что за все придется отвечать. Как собираешься заканчивать школу с такими результатами — я не знаю. Но я знаю, что во всем виноват твой Соловьев! Я тебе давно говорила, что он ломает твою жизнь. Успеваемость — это еще цветочки… Кому ты потом нужна будешь? Локти искусаешь, а уже ничего не исправить…

Маринка смиренно выслушала материнскую отповедь, потом крики Николая. И ушла на кухню. Легла на кушетку, с головой накрылась одеялом. Не хотелось никого видеть и слышать. Вот так бы взять и умереть во сне.

На следующий день она узнала, что Димка с бабушкой внезапно уехали на все зимние каникулы. И снова — ни записки, ни звонка.

Маринка дозвонилась до Димки только в последний день каникул.

— А, это ты? — сонно спросил он. — А мы только с поезда.

— Где же ты был?

— Ездили в деревню Липовое, под Серпухов. Туда, где мама похоронена… Там от другой бабушки дом остался.

Маринка даже не знала, где похоронена Димкина мать. Он никогда прежде не говорил ей об этом.

— Я так скучала по тебе!

— И я. Прости, но мне надо идти готовиться к школе… На следующий день вместе с Димкой в школу пришла Эстер Борисовна.

— Зачем? — украдкой спросила друга Маринка, увидев около кабинета классной ее сухую, высокую фигуру. До этого момента у нее еще была слабая надежда, что все ее неприятности останутся в прошлом году. Все каникулы она просидела за учебниками и дополнительной литературой, была блестяще подготовлена ко всем предметам, включая математику.

— Ты знаешь… — Димка помялся. — Ей, наверно, не хочется, чтобы мы встречались. Она поговорила с Ольгиной матерью, та ей что-то еще про тебя рассказала. В общем, глупости все это. Не надо принимать всерьез.

Но Маринка так не считала — она уже снова чувствовала неладное. В первый же день ей поставили двойку по геометрии, когда она вызвалась объяснять теорему, блестяще вызубренную на каникулах.

— Ты слишком много знаешь… В разных областях, — прошипела математичка, закатывая в журнал жирного «лебедя».

На следующий день ситуация повторилась на английском. Училка, которая не могла простить Маринке своего самого первого урока, теперь отыгрывалась на ней как хотела. Она бросила ей через стол тетрадь с сочинением:

— Ты написала неправду о том, как провела каникулы. Плохое содержание…

— Но вы же мне ничего не исправили! — пыталась протестовать Маринка.

— И что? Я же сказала русским языком: плохое содержание! Двойка! Ты наверняка написала неправду про то, что делала!

Димка пытался на первых порах хлопать крыльями, возражать, но англичанка и его осадила:

— Ты что, Соловьев, хочешь судьбу Смирновой повторить? Не советую выступать, тебе же медаль нужна!

И Димка притих. На переменах он стал все чаще исчезать. Выходил из класса быстрее, чем Маринка, не глядя в ее сторону, — и пропадал. Несколько раз девушка видела его во дворе, курящим в компании старшеклассниц. Он весело смеялся и шутил с ними. Димке явно очень нравилось внимание, которое ему уделяли. Домой Маринка все чаще возвращалась теперь одна или с Наташкой. С ней они никогда не говорили о Маринкиных проблемах.

Так прошел месяц. Маринка билась как раненая птица, но все бесполезно. Одноклассники к ней тоже стали относиться как-то настороженно: не то чтобы они ее отвергли — просто отгородились от ее проблем. Только один Борька общался с ней как прежде. В какой-то момент Маринка перестала вообще готовиться к урокам. Какой смысл, если все равно будет неудовлетворительно. Вечера она проводила, играя с Кристинкой и другими детьми во дворе. Димка приходить вообще перестал… Иногда забегала Наташка. Она подросла, стала серьезной и рассудительной, несмотря на свои одиннадцать лет. В один из таких моментов она застала Маринку, сидящую в слезах на краю засыпанной снегом песочницы, в которой возились несколько малышей.