Маринкина любовь - Наталья Воронцова

— Так сильно тебя поздравить хотел, что в Москву уехал! — прыснула Вика. — Да ты только не переживай, ерунда это все. Я тебе сразу говорила, что он урод. Мужики все такие: сначала пообещает, а потом слиняет…

Маринка бросила тряпку и, расплакавшись, бессильно опустилась на мокрый пол.

— Ну что ты плачешь по нему, дурочка? — Вика подошла сзади и уселась рядом, обнимая подругу. — Зачем он тебе вообще нужен? Без него все так хорошо, спокойно было… Ты была всегда веселая, пела, танцевала, много времени со мной проводила, не то что теперь! Тьфу! Какие же у тебя шикарные волосы! — Вика вкрадчиво обняла Маринку, вытащила ее заколку. Волосы тяжелой волной упали Маринке на лицо. — Ты вообще такая красавица — тебе в кино сниматься надо!

Вика поцеловала ей сначала спину, потом плечи. Маринка сидела отрешенная, но, когда почувствовала горячий поцелуй у себя на лице, отпрянула:

— Ты что, с ума сошла? Пьяная, что ли?

— Я — нисколько. Это ты пьяна и слепа от своей дурацкой любви. Настолько, что даже не видишь, что у тебя под носом происходит. Вон Борька с Ольгой — они у тебя на кухне вообще…

— Вика, прекрати болтать. Мне надо убираться, а то не успею. Иди домой поспи!

— Да ладно, хватит уже из себя целку строить! Все в школе знают, чем вы с Димкой занимаетесь, когда вдвоем остаетесь!

— Вика!

— Ладно, ухожу, уже ухожу. Извини, я, наверно, действительно тебе все это зря сказала. Ты же такая впечатлительная…

И Вика, пошатываясь, удалилась. Маринка осталась довершать уборку и мыть посуду. В ту ночь она так и не ложилась. Зато наутро, слава богу, мать ничего не заметила…

Димка вернулся из Москвы только через два дня. С виноватым лицом подошел к подруге на перемене:

— Слышь, Марин! Ты обиделась на меня, да? Я не хотел… Я знал, ты ждешь, но что я мог поделать — меня поздно вечером в субботу увезли… Родителям надо было в Москву, им снова в Америку уезжать скоро…

— Знаешь, меня это все не очень интересует, — с вызовом ответила девушка.

— А я думал, ты переживаешь, — помялся Димка. — Бабка сказала, что ты мне, пьяная, звонила и ругалась. Она такую истерику устроила по этому поводу…

— Да, я немного выпила. — Маринке уже попала под хвост вожжа. — Просто мне было очень весело на дне рождения. Мы все пили, танцевали и прекрасно себя чувствовали!

— Точно-точно, — встряла подслушивавшая разговор с самого начала Вика. — Напились — ужасно. Голова до сих пор болит. А за Маринкой так Алик из двора ухаживал! Серенады ей пел…

— Ах так!

— Конечно! — Маринка вздернула подбородок и развернулась к Димке спиной. — А что, нельзя? Ты думаешь, ты один на свете такой замечательный? Ничего подобного!

Только сейчас она обратила внимание, что за их беседой с любопытством наблюдает уже чуть ли не весь класс. Девушка вспыхнула и молча села на свое место, уставившись в раскрытый на случайной странице учебник.

С Димкой они вскоре помирились и вроде забыли про дурацкий разговор, но этот проклятый день рождения стал водоразделом, после которого в жизни Маринки все пошло наперекосяк.

Как это всегда бывает, гром грянул неожиданно. Маринка, погруженная в свои мысли и переживания, не сразу обратила внимание на то, что кое-кто в классе несколько дней подряд беспокойно шушукается, а классная руководительница ходит бледная как полотно и периодически перед уроками глотает валокордин. Ольга уже несколько дней отсутствовала в школе, а обычно добродушный и спокойный Борька Смелов ходит нервный и злой. В один из дней к Ирине Николаевне пришли Ольгины родители и надолго закрылись с ней после уроков. С Маринкой они отчего-то впервые в жизни не поздоровались, прошли мимо с каменными лицами.

— Что это с ними? — спросила девушка у Димки.

Тот как-то странно посмотрел на нее, секунду поколебался и пожал плечами:

— Не знаю…

Дальше — больше. На следующий день после уроков Ирина Николаевна попросила Маринку задержаться. Классная сильно нервничала и теребила в пальцах носовой платок.

— Мариночка, — сказала она, и голос ее дрогнул, — ты можешь быть со мной абсолютно откровенной?..

— Да что случилось-то, Ирина Николаевна? — весело спросила Маринка, еще ничего не понимая.

Преподавательница наконец взяла себя в руки:

— Расскажи мне, пожалуйста, что происходило на твоем дне рождения…

Маринка удивленно посмотрела на Ирину Николаевну. Ей совсем не хотелось вспоминать о том злополучном дне.

— А что там могло происходить? Все как обычно. Я накрыла стол, пришли друзья, одноклассники, попраздновали, разошлись. А в чем дело-то?

— Марина, скажи честно, вы пили спиртное? Девушка на секунду замялась:

— Да, Ирина Николаевна, пили. Кто-то принес пару бутылок. Но оно совсем легкое было… Вино или шампанское… Даже не помню.

— Так-так… А твои родители были дома?

— Нет, конечно. Мама, отчим и сестра уехали специально, чтобы не мешать нам…

— Понятно. — Ирина Николаевна печально покивала головой. — А что вы там еще делали?

— Да ничего особенного! Ели, танцевали, разговаривали…

— А Борис с Ольгой?..

— Были, веселились как все… Потом ушли. С ними что-то не так? Ольги неделю уже в школе нет…

— Это не обсуждается! — трагическим голосом сказала учительница. — Ты свободна, Смирнова! Завтра — твою мать в школу!

— Зачем?

Но Ирина Николаевна больше ничего не сказала и отвернулась к окну, вытирая глаза платком.

— Что случилось-то, понять не могу! — взволнованно размахивала руками Маринка, когда они с Димкой шли в этот день домой. — Ничего не понимаю! Ирина психует, зачем-то мать в школу вызвала…

Димка вдруг остановился и внимательно посмотрел на подругу.

— Ну что ты так на меня смотришь? — не выдержала она.

— Маринка, скажи, ты правда такая наивная или не понимаешь ничего? Может, ты притворяешься?

— Что я должна понимать? Может, хоть ты мне объяснишь? Димка поколебался и замялся, нерешительно бормоча:

— Да я сам толком ничего не знаю. Меня же тогда вообще с вами не было… Я в Москве с отцом был… Ты у Вики спроси, она тебе точно расскажет. Ладно, пока! Я сегодня вечером не смогу к тебе зайти — по геометрии много задали…

— Пока… — Маринка была разочарована.

Вечером она места себе не находила, моталась из угла в угол. Вышла было позвонить Димке, но он, промямлив что-то невнятное, быстро повесил трубку. Наверно, был очень занят. Ближе к ночи она подошла к матери:

— Мам, тебя Ирина Николаевна в школу вызывает, поговорить с тобой хочет!

— Что там еще? — устало спросила мать. Она в жизни не ходила на родительские собрания, и классную видела всего один раз — когда та четыре года назад приходила к ним домой познакомиться.