Мечта каждой женщины - Моника Айронс

– Я приготовлю нам кофе. – Голос хозяина квартиры раздался из кухни, и девушка поспешила туда.

Она с удовольствием наблюдала, как Антонио ловко снует по кухне, являющейся, очевидно, и столовой. Было видно, что он не брезгует домашним хозяйством, более того, находит в нем определенное удовольствие. Даже такую простую процедуру, как приготовление кофе, Антонио проделывал сосредоточенно и не без изящества.

Наконец он поставил перед Паломой дымящуюся чашечку. Она сделала глоток и улыбнулась.

– Кофе просто отличный. Да и вообще мне безумно нравится у тебя.

– Рад слышать, – Антонио просиял. – Знаешь, далеко не всем по вкусу мое жилище.

– У тебя просто замечательная квартира. Здесь так спокойно и уютно. И знаешь, ты очень умело разместил картины и статуэтки. Свет падает под нужным углом, и на фоне белых стен они выглядят даже лучше, чем есть на самом деле.

– Спасибо. Похвала из твоих уст дорогого стоит.

Палома допила кофе, поставила чашку на стол и тут заметила огромную напольную вазу, по форме напоминающую греческую амфору, стоящую на подставке из четырех бронзовых лап.

– Ого! Так называемая альгамбрская ваза, четырнадцатый век, – пробормотала она. – Подлинная.

– Все вещи в моей квартире – подлинные, – заметил Антонио и подошел к ней вплотную. Теперь их лица почти соприкасались. – Но не будем сейчас об этом… Зачем попусту тратить время?

Палома не услышала последних его слов. Очень осторожно, словно боясь сопротивления, Антонио обнял ее за плечи, и его губы нашли губы Паломы. Он начал целовать ее – сначала медленно, едва уловимо, затем все настойчивее. Ощущение было приятным, пожалуй, слишком приятным, – и Палома дала себе волю. Ей нравилось и то, что Антонио ведет себя так, словно впереди у них не остаток ночи, а целая жизнь. Его руки медленно заскользили по узкой девичьей спине, задержались на талии, затем снова поднялись к плечам.

Подчинившись внезапно охватившему ее властному чувству, Палома обвила Антонио руками и с наслаждением ощутила силу и мощь его тела. Совсем некстати ей подумалось, что и в поцелуе Антонио так же рассудочен, как и во всем остальном. Он безошибочно угадывал, когда нужно чуть отстраниться, а когда усилить напор. Палома поняла, что еще немного, и она позволит Антонио сделать с собой все, что тому захочется. Она посмотрела ему в глаза, и то, что там увидела, отчего-то напугало ее.

Антонио продолжал ласкать ее, и Палома с упоением отвечала на его ласки, хотя чувствовала, что что-то идет не так. В какой-то момент она попыталась отстраниться, но Антонио вновь притянул ее к себе и принялся целовать так нежно и в то же время страстно, что на мгновение ей показалось, что пол уходит у нее из-под ног. Краешком сознания она понимала, что готова отдать все, только бы этот восторг никогда не кончался. Но внезапно Палому пронзила странная мысль, и она решительно отстранилась.

– Довольно, – твердо сказала она.

– Ради Бога! Кажется, сейчас двадцатый век. Мы провели замечательный вечер, мы танцевали, держа друг друга в объятиях. И после всего этого тебя удивляет мой поцелуй?

– Ты не целовал меня. – Палома тряхнула головой. – Ты осматривал владения.

– Что, черт возьми, ты несешь?

– Ты знаешь, о чем я, – невозмутимо произнесла Палома. – Это был не поцелуй, а небольшое исследование, проводимое с целью определить степень готовности объекта к…

– Какая чушь! – оборвал ее Антонио.

– Да я же слышала, как в голове у тебя жужжал процессор! – со злостью сказала Палома. – Ты хотел прощупать почву, только и всего.

– Больше ничего не говори. – Он кивнул. – Кажется, я понял. Но позволь узнать, чего же ты хочешь?

– Это так просто. Если ты собираешься поцеловать меня, целуй, а не…

Он не дал ей закончить фразу. Паломе пришлось замолчать под напором его губ, и, сама не поняв как, она вновь оказалась в его объятиях. Она снова попыталась что-то сказать, но Антонио прикрикнул на нее:

– Замолчи! Сейчас ты получишь то, чего хотела!

Больше спорить она не решилась. Антонио был зол, и поцелуй его был таким же злым. Но кто, как не она, разозлил его. Впрочем, не все ли равно… Палома уже чувствовала, как по телу разливается незнакомое доселе возбуждение. И это не было похоже на то робкое, волнующее ощущение, испытанное ею в клубе. Нет, теперь ее охватило жестокое, алчное плотское желание. И оно было прекрасно!

Тем временем руки Антонио начали свое путешествие по ее телу. Сначала они исследовали спину Паломы, затем опустились ниже. Несколько мгновений спустя его жадные пальцы уже нащупывали молнию на платье. Как скоро он сумеет избавить ее от одежды? И что произойдет потом?

Палома пыталась решить, нужно ли ей это, и не могла, потому что тело ее наполнялось восторгом, а в голове не оставалось ни одной мысли.

Внезапно Антонио подхватил ее на руки и понес в спальню. Палома подумала, что все это как-то неправильно, ведь они всего лишь деловые партнеры и того, что сейчас происходит, просто не должно быть. Но, с другой стороны, она была не в силах предположить, как еще это могло бы произойти. И вдруг ощутила невероятно отчетливо, что именно эта двусмысленность их отношений и делает ситуацию столь невыразимо прекрасной. Возбуждение Паломы возрастало…

Телефонный звонок прозвучал так тихо, что она едва уловила его краешком сознания. Однако Антонио мгновенно оторвался от нее, хотя и выглядел недовольным тем, что им помешали. Словно в тумане наблюдала она, как он поднялся с кровати и потянулся к трубке.

– Антонио Торрес-Кеведо слушает. Палома была почти уверена, что разговор займет не более трех секунд – ровно столько понадобилось бы Антонио для того, чтобы сказать, что он не может говорить. Однако же он вдруг посерьезнел и целиком переключил свое внимание на невидимого собеседника. Палома поразилась тому, с какой быстротой этот человек переходил от одного состояния к другому. Сама она все еще чувствовала прикосновения его губ и с трудом приходила в себя.

Наконец Антонио повернулся к ней, не вешая трубку.

– Прости, но тут кое-что важное, – бросил он ей. – Я не смогу отвезти тебя домой. Вызовешь такси. Номер вон в той книге на столе.

– Что-о? – изумленно протянула Палома.

– Да вот же она, у тебя на виду. Да-да, я слушаю, говорите!

Когда Палома вернулась домой, донья Долорес еще не спала. Она выслушала рассказ девушки и пришла в ужас от поведения сына.

– Нет, вы знаете, что поразило меня больше всего? – спросила Палома. – Он даже не удосужился отвезти меня домой, и мне пришлось самой заказывать такси!

5

На следующий день на виллу Долорес Торрес-Кеведо доставили роскошный букет для Паломы, с трогательной запиской от Антонио. В ней он сокрушался по поводу того, что их чудесный вечер был так грубо прерван. Палома передала записку донье Долорес. Та прочла ее и издала неопределенный возглас, который, очевидно, выражал неудовольствие. Однако, как всегда деликатная, она не стала задавать девушке никаких вопросов.