Магнат - Элейн Ричардс

Рубен сказал, придвигая к себе кукурузу:

— Си, тебя это не касается.

— Последнее время меня ничего не касается, — обиделся Си. — Любая ерунда становится семейной тайной.

— Хорошо, Си, — смягчился Рубен. — Давай высказывайся.

— Я думаю, что парень, который за один только день открывает две скважины, все же делает кое-что для благосостояния семьи. Считаю, что у меня хватает ловкости, чтобы присматривать за шестнадцатью лагерями коммандос и держать это дело в тайне. Тот репортер из «Таймса» ничего не пронюхал!

Аарон перебил его:

— Тот репортер из «Таймса» кое-что пронюхал, Си. Утечка произошла, не так ли? А как быть со вторым репортером? Одного мы отпустили, а второй?

Лицо Рубена побагровело от прилива крови, и он швырнул недоеденный початок кукурузы через всю комнату.

— К чертям собачьим! Отныне, Си, ты заткнешься сразу, как только я прикажу тебе заткнуться!

Си понурил голову и что-то пробормотал. Джолин тряхнула своей гривой и неприязненно взглянула на Рубена. Слуга потихоньку убрал с пола огрызок.

Рубен перекинул свою ручищу через спинку стула.

— Извини, Эд, что тебе приходится выслушивать весь этот вздор.

Эд с безмятежным видом пожал плечами и отправил в рот кусок ростбифа.

— Все в порядке, — умиротворяюще сказал он.

— Нет, не в порядке, — заявил Аарон. — Какой это порядок, если мой брат продолжает играть в детские игры, а мой отец выставляет меня, черт побери, напоказ репортерам с телевидения!

Ярость Аарона сочилась медленно и спокойно, поэтому казалась более весомой, чем буйное бешенство Рубена. Аарон обвел взглядом стол, и вражда в глазах каждого из присутствующих плеснула ему в лицо. Справа от него Лорейн сжимала в руке бокал с вином. Своими изящными и благородными манерами она выгодно отличалась от двух других, довольно неряшливых жен Хейгов. Она была одета в мягкое платье желтовато-зеленого цвета, который подчеркивал красоту ее лица. Казалось, что она полностью поглощена какими-то собственными размышлениями, но когда слуга предложил ей еще вина, она энергично кивнула.

— Аарон, — обратился к сыну Рубен. — Тебе необходимо хоть иногда показываться на людях. Тебя никто не любит, сынок. Ты не появляешься в обществе, не пьешь, не куришь. Черт возьми, Аарон, человек должен вести себя по-человечески!

— Особенно, папа, этим отличаешься ты.

Рубен зашипел, как гремучая змея:

— Попридержи свой проклятый язык!

Аарон отхлебнул воды со льдом, и его губы заблестели.

— Дело сейчас не в каких-то там правилах поведения. Дело в том, что мы должны собрать все силы для осуществления очень тонкого и сложного плана, детали которого необходимо хранить в глубочайшей тайне. У каждого из нас есть свой участок работы. И на тебя, Си, возложено очень важное задание. Пинки стал подозревать того ублюдка и передал его фотографию. Мои ребята распознали в нем Гейба Меррита. Мы сообщим об этом Пинки и прикажем ему присмотреть за этим парнем. Но мы не можем позволить себе никаких шуток. Никакого телевидения. Господи Боже, папа, ведь ты знал, что муж этой женщины шпионит в лагере Пинки! Прошу тебя, не таскай ее больше сюда.

Рубен усмехнулся:

— Ты слышал, что я только что сказал? Она всего лишь репортер из шоу для домохозяек и ведет себя как дура, пытаясь подражать Барбаре Уолтерс. У нее ни хрена не выйдет, я собираюсь хорошенько позабавиться с ней и заполучить отличную рекламу, пока мы прибираем к рукам Юго-Западную. Хейгам нужен соответствующий имидж, Аарон. А эта дамочка ничего собой не представляет.

— Она сумела пробраться сюда, — настаивал Аарон. — Она энергична. Она опасна!

— К черту, Аарон, твою проклятую осторожность! Это уж слишком.

Эд Клири жевал мясо и запивал его вином. Он все еще злился из-за бесцеремонного отношения к нему Рубена.

— Рубен всегда недооценивает людей. Все вокруг твердят ему, что он Бог, и он этому верит.

Рубен покосился на Эда:

— Ты хочешь получить расчет?

Эд сник и принялся рассматривать вино в бокале, решив, что он, наверное, зашел слишком далеко.

— Я спрашиваю, ты хочешь уйти? — Кулак Рубена обрушился на стол. — Можешь убираться, если хочешь. Собирай свое барахло и уноси отсюда задницу. Я не потерплю насмешек от собственных служащих!

Эд покачал головой. Си и Аарон успокаивали отца. Лорейн выглядела крайне удивленной.

— Отец, уймись! — воскликнул Аарон. — И вы все уймитесь. Проклятие! Отец, тебе следовало бы усвоить, что сейчас не 1875 год. Необходим тонкий подход к людям, знание психологии. Нельзя себя так вести.

Рубен вперился взглядом в сына:

— Аарон, я имею право требовать, чтобы никто не подшучивал надо мной тогда, когда я этого не хочу! Кто вы такие? Вам необходимо пятьдесят адвокатов, чтобы заключить сделку на кварту прокисшего пойла! Мы ходили по воскресеньям в церковь и на коленях молили Бога об отпущении грехов, а вам теперь достаточно включить телевизор и позволить какому-то парню в пятисотдолларовом костюме поучать себя!

Он отрыгнул в ладонь, сложив ее лодочкой, потом разогнал воздух и продолжал:

— В чем дело, черт побери? Я бегаю с утра до вечера, чтобы вытрясти побольше четвертаков, и добиваюсь своего. А тем, кто выпендривается, даю под зад. Вот так, и только так мы вскоре достигнем всего, чего захотим.

— Понимаю, — хрипло, будто у него в горле пересохло, откликнулся Аарон и улыбнулся про себя, но улыбка, блеснув, пропала, как ртуть. — Я согласен, отец. Не следует слишком беспокоиться о Сэнди Меррит. Я этим займусь. Думаю, следует поговорить с Бобби, чтобы он получил свою порцию рекламы. Должен ведь он научиться наконец контролировать всех этих репортеров.

Слуги начали убирать посуду со стола, а Хейги, насытившись и отяжелев, откинулись на спинки стульев.