Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

Больше не было, да? Может, мне сходить и попросить? Ты только скажи, у кого?

Вероника в недоумении уставилась на нее:

— А зачем тебе?

— Ну… — замялась Таня. — Нас же все-таки четверо, правда? Конечно, вы с Генкой можете и на одном матраце, но мы с Андреем…

— А чо — вы с Андреем? Дворяне, что ли?

— Нет, при чем тут дворяне? — возразила Таня.

Вероника протянула к ее носу указательный палец с грязным ногтем и внушительно сказала:

— Короче, Танюха, — казалось, что у нее никогда не бывает никаких сомнений. — Так не делается. Ты уже Андрюхе дала в поезде? Дала. Сломал он тебе целку? Сломал. Так что делай, что тебе говорят, и не строй из себя девочку. Поздно.

— В поезде он меня изнасиловал, — возразила Таня.

Вероника снова удивленно на нее посмотрела.

— А какая разница? — спросила она, пожимая плечами.

Таня поняла, что спорить бесполезно.

— В общем, так, — сказала она. — Дала я или не дала, теперь уже об этом говорить поздно.

— Ну! — воскликнула Вероника. — А я тебе о чем говорю три часа?!

— Но больше я ему давать не собираюсь, — спокойно добавила Таня.

— Что?! — выпрямилась Вероника и так грозно посмотрела на Таню, что той стало не по себе.

— Больше я ему давать не собираюсь, — повторила она тем не менее довольно твердо.

Вероника покачала головой и почмокала губами.

— Ну ты ва-аще! — проговорила она. — Только не получится это у тебя.

— Получится!

— Не-а! — качала та головой. — И знаешь, почему?

— Почему?

Вероника приблизилась к ней почти вплотную и стала говорить ей прямо в лицо, губами чуть не касаясь ее подбородка.

— А потому, — говорила она, — что ты воображаешь себя хер знает кем, и от этого могут быть неприятности у нас всех. Блядью, конечно, быть нехорошо, но хуже целки вообще никого нет, понятно. Если ты будешь из себя корчить Снегурочку, я первая дам тебе по мозгам, а потом еще и за ноги держать буду, пока Андрюха тебя драть будет. А будешь кочевряжиться — и Генке скажу, чтобы дрючил тебя, пока не поумнеешь. Он согласится, с радостью согласится, я его, мудака, хорошо знаю.

Таня была потрясена.

— Слушай, — еле выговорила она. — Тебе-то это зачем надо?! Тебе-то что?!

— А то! — ответила ей Вероника. — Генка будет меня трахать, сколько ему захочется, а Андрюха соплями давиться? В итоге он ко мне полезет. Мне это надо — с двумя мужиками спать, а ты в это время что делать будешь?! Потом Андрюха с Генкой базарить начнут, и все из-за того, что какая-то сикуха честь свою бережет.

Таня молчала.

— Ну? — спросила ее Вероника. — Поняла теперь?

— Поняла, — ответила Таня.

— И что решила?

— А что решать? И так и так трахнут.

— Это точно. Ну?

— Что — ну?

— Что решила-то? — не унималась Вероника.

— Да дам я ему, дам, успокойся.

— Надо не только давать уметь, — заявила вдруг Вероника. — Минет делать можешь?

Таня расхохоталась.

— Ты чего? — удивилась Вероника.

— Да так, — давясь смехом, говорила Таня, — вспомнила. То ты сватала нас, то заставляешь регулярно ему отдаваться, а теперь вот про минет заговорила.

— Ну и что? — не понимала Вероника. — Нормально же.

— Про минет пусть и не мечтает, — посмеивалась Таня.

— Ну и дура, — сказала ей Вероника.

— Это еще почему?

— Поймешь когда-нибудь.

Глава четвертая

А потом произошло то, чего она совсем не ожидала.

В эту ночь она стала женщиной по-настоящему.

Как же это случилось? Как это вообще могло случиться?!

Наверное, все из-за того страшного по своей сути и обыденного по форме разговора, который был у них, когда они обсуждали предстоящий день: что и как будут завтра делать. Когда Генка, Вероника и Андрей спокойно распределяли роли, Таим наотрез отказалась выполнять все их инструкции и даже попробовала усовести ть, образумить ребят, но ничего у нее не получилось. Вероника вскочила, заорала, Генка уже вполне серьезно настроился, как он выразился, «дать ей по башке для науки», но тут вмешался Андрей и заявил Генке и Веронике, что они слишком много хотят от девчонки, которая еще совсем недавно была примерной доченькой своих родителей. Ничего, сказал он им, все образуется, но постепенно, так что нечего гнать волну, а то и он плюнет на все их договоры. И пусть, мол, Вероника сядет на место, а то у него уже в глазах мелькает.

Таня понимала, что Андрей спас ее на какое-то время, но рано или поздно нужно будет делать то, что и все, но она была ему благодарна. Может быть, думала она, он действительно любит ее, в конце концов, это ведь не секрет, что он уже минимум дважды спасал ее.

И стала убеждать себя, что не такой уж он в сущности и плохой, что ей еще повезло. Просто он может любить только так. Откуда ему знать, что вовсе не так хотела она лишиться девственности, что совсем не так представляла себе, как это произойдет.

А потом, уйдя от всей компании в ванную и запершись там, она думала совсем трезво, оспаривая себя, да он никогда и не сможет себе представить, что ей нужно. Он бандит и самец, и больше ничто. И никогда ее не поймет.

Ах, вот как, понимания тебе захотелось, усмехалась вторая ее половина, сочувствия…Что ты хочешь от не слишком грамотного парня, когда тебя отец то собственный не понимает, хотя вроде бы умный человек, родной, тем более не просто отец — он был недавно кем то вроде лучшей подруги, лучшего друга, — а потом? Понимает он тебя, да?

Но рано или поздно, снова возражала она себе, дети с родителями расстаются — такой уж закон. Неважно, как они расстаются. Кто-то умирает, кто-то расходится, но с родителями всю жизнь прожить все равно никак не получится. А тут человек, который будет с тобой всю жизнь, так ведь? Ведь он ни с чем не посчитался, защищая тебя, и будет идти с тобой по жизни рука об руку, всегда?

Да брось ты, чуть не засмеялась она вслух, что ты вообразила себе? Кто сейчас так рассуждает? Неужели ты действительно думаешь, что с одним человеком можно прожить всю жизнь? Смотри не скажи об этом кому-нибудь, засмеют тебя люди.

Да почему я должна думать, как все люди?! Пусть думают, что хотят! Я — такая, как я есть, и раз я так думаю, значит, все так и есть. По крайней мере для меня. И пусть катятся!

Она почувствовала, что запутывается окончательно. К черту, сказала она