Вторая попытка - Екатерина Тильман

И все-таки не стоило демонстрировать наблюдателям (и той же Саре!) излишнее смятение! Евгений поднялся, подвинул стул к компьютеру, включил его. Подождав, пока машина загрузится, привычно пробежал по дискам. Ничего особенного, стандартная конфигурация, базовый набор… Зато про игрушки не забыли — чтобы пленник не заскучал, не иначе!

Вход в сеть оказался заблокирован. Евгений испытал мимолетное раздражение: зачем же тогда кабель и прочие хлопоты? Или его пока еще "держат на карантине"? Смотрят, можно ли доверять? Если да, то скоро можно ждать расширения свободы — ведь для тех, кто не знает о Тонечке и управлении случайностями, ситуация не выглядит особенно сложной…

…В коридоре послышались шаги — и Евгений с трудом удержался, чтобы не оглянуться. Да, если совесть нечиста, то всего боишься! Но шаги миновали дверь и постепенно затихли, и он снова расслабился.

Ну хорошо, а не может ли все-таки кто-то заподозрить, что дело не так просто, как кажется? Ясно, что подлинник дневника Тонечки не найден иначе Веренков давно намекнул бы на это. Что остается? Визит в замок? Но для того, кто не осведомлен о подлинной личности Антонины Завилейски, он вообще ничего не значит! Вряд ли Сара входит в "круг посвященных" — уж если она ничего не знала о его встрече с Яном…

Нет, скорее всего, о скандале в замке Горвича и о судьбе графини знают только Гуминский и Веренков. А для того, чтобы еще и уловить связь между Тонечкой и Сэмом, надо не только знать чуть больше остальных, но и обладать весьма изощренным воображением!

Евгений опять вздрогнул: вообще-то шеф вполне подходил под оба определения — и если он не забыл…

Нет, хватит об этом думать! И вообще стоит заняться чем-нибудь хотя бы для виду! Евгений решительно поднялся, взял пульт телевизора. Надо же работает… хотя на всех каналах традиционная дневная скукотища для домохозяек. Могли бы для разнообразия и кабельное подключить!

Пощелкав кнопками, Евгений выключил бесполезный телевизор, вернулся к компьютеру и, пошарив по игрушкам, нашел свой любимый штурмовик. Хорошая вещь, привычная, совершенно не мешает думать! А поразмыслить было над чем: неплохо бы еще раз, уже трезво, прокрутить прошедший разговор с Сарой все ли было достаточно естественно?

…Штурмовик мчался в небе страдающей и ждущей освобождения Европы, а Евгений еще и еще раз анализировал реплики и подтексты недолгой беседы. В конце концов он отыскал в своей позиции одно уязвимое место. Сара вполне могла бы спросить его: почему все-таки он не обратился за помощью сразу, как только узнал о преступном занятии Сэма?

Евгений честно представил себе, как поступил бы, если бы не было Тонечки и связанной с ней тайны, а был только Сэм и необходимость ему помочь — и не менее честно признавался, что пришел бы в СБ, даже будучи только что уволенным! Что бы там ни произошло между ним и шефом — все равно! В конце концов, он мог прийти к тому же Веренкову, или в оперативный отдел, или просто к кому-то из приятелей…

А он предпочел справляться своими силами, рисковать своей и чужой жизнью. Это смотрелось подозрительно, сразу наводило на мысль о необходимости что-то скрывать… Сейчас Сару ошеломило сообщение о разрыве с Веренковым — но ведь она скоро опомнится! А когда опомнится, то сообразит, что неудачный разговор состоялся всего месяц назад, а до этого — почему до этого Евгений молчал и скрывался?

…На земле уже догорали обломки двух «Мигов» и одного «Харриера», дымились развалины подпольной оружейной фабрики. Евгений вертел очередную карусель с врагом и думал, как будет оправдываться при следующей встрече с Сарой.

Можно, конечно, сослаться на понятное желание разобраться во всем самостоятельно: обида, амбиции, азарт… Да, кстати — на что обида? Ведь Сара наверняка не знает, из-за чего на самом деле был уволен Евгений… Впрочем, тут как раз все просто: женитьба на эсперке, некорректное любопытство шефа, конфликт, принципы…

…Откуда взялась эта ракета?! Евгений до предела выкатил мышь, закладывая немыслимый вираж и даже наклоняясь — сопротивление несуществующей инерции. Поздно! Вой сирены, громкий взрыв — и самолет резко просел вправо, лишившись одного двигателя. Скорость и маневренность сразу упали, и увидев на последнем уцелевшем экране радара сразу две приближающиеся ракеты, Евгений без колебаний нажал клавишу катапультирования…

…Да, кто сказал, что летать и думать — не одно и то же! Что там, что здесь: только зазевайся — вмиг сожрут!

На экране чуть подрагивали стропы парашюта, медленно приближалась земля. Евгений не смотрел на нее — он пытался оценить свои «высокоморальные» мотивации увольнения как бы со стороны. Ох, бред собачий! И «расколет» его опытный психолог очень быстро… Евгений вздохнул, соображая, как долго, учитывая явное снисхождение Сары, он сможет притворяться? Несколько дней, не больше…

Но ведь как раз через несколько дней уже будут получены письма! Среди вызванной ими смуты никто не будет сопоставлять факты и делать фантастические выводы, а Евгений и Сэм станут не подозрительными личностями со странной судьбой, а несчастными жертвами произвола…

"Да, — подумал вдруг Евгений с невольным раскаянием, — какую же гадость готовлю я своим коллегам! Работа нашей службы будет нарушена, и хорошо, если только изнутри, — он вдруг осознал, что по привычке подумал "нашей службы", и ему стало совсем неловко. — И все это только для того, чтобы сберечь астрал в среде, для астралов не предназначенной…"

Он перезапустил штурмовик и злорадно посмотрел на глазок камеры пусть видят, как он тут «скучает»! Но в душе уже не чувствовал такой уверенности и храбрости…

Цена за общение с потустороннем миром оказалась неожиданно высокой, этика сурово вклинилась в науку, и разделить их уже не было возможности. В общем-то это нормально для такой науки, как парапсихология, но все же Евгений никогда раньше не думал, насколько это трудно. Нет ни коллективной ответственности, ни стандартов, ни возможности отдохнуть — твоя судьба раз и навсегда переплелась с исследованиями, и просто не понять, что на что больше влияет!

Сейчас три жизни, не считая его собственной, зависели от Евгения. Но если он пожертвует всего лишь одной — да и жизнь ли это, в самом-то деле?! — он надежно убережет остальных от опасности…

Да, но… Ни Сэм, ни Юля никогда не простят ему такого поступка. Не примут объяснения, что все это "ради них". И правильно сделают! Евгений сам поступил бы так же на их месте: нельзя прощать предательство, чем бы оно не оправдывалось…

А может быть, отрываясь от мира реальных воплощений, Тонечка заберет с собой все, что как-то связано с ней. Разрушится связь, уйдет в прошлое или станет вымыслом тайна — и исчезнет большая часть того, что связывает Евгения с Юлей… Мистика? Неуместная метафоричность? Или строгая логика чувств: предашь одного — разучишься любить другого?