Обрученные судьбой (СИ) - Струк Марина

— Виреи {6} не сломай, — тихо произнес он, пытаясь отвлечь на себя Владислава, но тот даже головы не повернул к нему — по-прежнему глядел на притихшую Ксению, опустившую глаза в миску с ягодами, будто ничего интереснее в тот миг для нее не было.

— Я же сказал, вон отсюда!

— А я тебе не хлоп, чтоб мне приказы отдавать! — отреагировал на это пан Тадеуш, и Ксения, уловив в воздухе повисшее напряжение, бросила на Добженского умоляющий взгляд. Владислав даже губу прикусил при этом. Что происходит? Когда они успели так спеться за его спиной? Неужто за последние несколько дней, когда он был в отъезде? Он знал, Ксения сама сказала ему, что почти каждый вечер они играли в шахматы с молодым Добженским на виду у шляхты, что осталась в Замке, а он рассказывал ей в это время историю королевства историю рода Заславских, рассказывал про правила и обычаи, принятые тут. Но все же… все же…

— Что бы тебе кто ни сказал… — обратился к нему вдруг проходивший в дверях Тадеуш, но Владислав оборвал его одним взглядом, а потом с силой захлопнул дубовую дверь, аж огонь в очаге взметнулся. Ксения с ужасом наблюдала за ним со своего места, благодарная Провидению, что их разделяют ныне не только десяток шагов, но и тяжелый дубовый стол. Она знала, что Владислав будет зол на нее за нынешний поступок при встрече епископа, а ее задержка на прогулке только усугубит ее вину перед ним, потому просто потупила глаза, не зная, что делать ныне.

Она ушла от Замка в лес, что видела, прогуливаясь, все это время со стены. Сначала намереваясь просто дойти до края и обратно, через уже давно убранное поле. А потом вдруг вдохнула чистого морозного воздуха, наполненного ароматом хвои, шагнула за этим дурманящим голову запахом внутрь леса. Хотела прогуляться вдоль кромки, отпустив Марию, но та вдруг запротивилась, сказала, что вовсе не больна, а в Замке ей тоже опротивело сидеть. И женщины гурьбой направились в лес, наслаждаясь дивным солнечным днем, что так нежданно решила подарить осень напоследок, уже почти уступив права зиме.

Тихо хрустел под ногами редкий снег да замерзшие травинки, тонкие веточки, упавшие с деревьев. С легким шумом перелетали с дерева на дерево белогрудые сороки да маленькие юркие воробьи. Тяжело склонялась к земле рябина под грузом ветвей, полных ярких ягод. Малгожата вдруг вспомнила, что рядом есть небольшая мутвица, на которой должны быть заросли клюквы, и женщины свернули к нему. Мутвица и, правда, была полна ягод, покрытых белым налетом от мороза, краснеющих на зеленоватом мхе, среди пожухлой травы и темно-зеленых листочков клюквенных кустиков. Хлопы, видимо, хоть и собирали ягоду этой осенью да пропустили много, оставили висеть на тонких веточках.

Женщины сначала ели сладкую от морозов, но в то же время кисловатую ягоду, а потом вдруг увлеклись, стали думать во что бы собрать ягод да в Замок унести. И Ксения, и Мария знали по прежней жизни, как почитаема клюква среди других ягод на их земле, как помогает она от многих болезней — от обыкновенной простуды до золотухи. Собрать бы ту впрок, именно такую — уже схваченную первыми морозами, наиболее спелую, да только вот в какой сосуд?

— Тут недалеко сторожка есть, — вспомнила Малгожата, закидывая в рот терпкую ягоду. — Можно дойти до старой Марыли да у нее спросить. А можно в Замок вернуться.

Но Ксения не желала возвращаться в Замок, уже глотнув этого свежего лесного воздуха, будто свободы, опьяненная этими просторами вокруг вместо толстых стен, этим ярким солнечным светом вместо постоянной полутьмы царившей в замке, несмотря на обилие самых разнообразных светильников. Да, залы и покои были полны света, благодаря большим окнам с цветными стеклами, но только когда на небе стояло солнце. Если же оно скрывалось за тучами, то в Замок тут же вползал предательский полумрак, наполняя его пугающими Ксению тенями и холодом, скрывая под своей тенью тайны, которые хранили эти стены.

Женщины направились к жилищу лесника попросить каких-нибудь торб для ягод, не имея намерения задерживаться там долго. Но вышло иначе — едва переступив порог низкой двери, Ксения заметила в углу гридницы образа, обрамленные вышитым рушником, да так и села на скамью, завороженная ликами, чувствуя, как в груди разливается долгожданный покой, уходят страхи и сомнения последних месяцев. Словно домой вернулась, хотя эта изба была не похожа на терем, в котором выросла Ксения.

Быть может, оттого, что хозяйка, пожилая женщина с частой сединой в густых волосах, что виднелись из-под косынки, была не латинянкой, а «униаткой, хотя и не в душе своей», та смотрела на Ксению совсем иначе, чем хлопы и горожане, которых доводилось Ксении прежде встречать. Она даже предложила нежданным гостьям молока с хлебом, приговаривая «хотя разве ж годится паненкам мое угощение?» Но Ксения, впервые почувствовав тепло гостеприимства на этой чужой ей земле, с большим удовольствием приняла из ее рук глиняную кружку теплого молока да ломоть пахнущего какими-то травами каравая, несмотря на то, что шляхтянки в ее окружении явно спешили выйти прочь из дома Марыли, хозяйки сторожки. И Ксения не стала их задерживать, отпустила во двор. Только Мария осталась подле нее, притихшая под внимательным взглядом хозяйки.

— Знать, вот ты какая, новая пани из Замка, — сказала задумчиво хозяйка и смолкла, только крутила веретено, наматывая толстую нить. Тихонько стучало колесо. От этого стука, от тепла очага да от покоя так и льющегося из глаз ликов в красном углу Ксению едва не склонило в сон. Она спохватилась только, когда ее легко подтолкнула Мария, напомнила, что пора возвращаться, что солнце пошло на убыль, а им еще в костел надо успеть к службе. Хозяйка подала им три берестяных туеса, в которые могло войти около двух гривен ягод, да проводила до плетня.

— Можно я еще приду сюда? — спросила вдруг на прощание Ксения, надеясь, еще хотя бы раз посидеть около этих ликов, которые она так давно не видела. Хозяйка кивнула в ответ, ничуть не смущаясь такой странной просьбе.

Возвращалась Ксения в Замок в приподнятом настроении, едва ли не бегом, собрав в кулак длинные юбки, когда солнце медленно пошло к краю земли. Малгожата и другая девица переживали, что непременно опоздают с мессе, и Ксения чувствовала себя виноватой, что потащила их за собой на эту прогулку, представляя, как сама переживала бы, коли опоздала бы на службу Пасхальную, к примеру. Потому и отпустила их спешить короткой дорогой к Заславу из леса, когда их нагнал сын Марыли, предложив паненкам свою помощь. Мария долго упиралась, не хотела оставлять Ксению одну с холопом, но вскоре поддалась на уговоры, свернула вместе с девицами на широкую тропинку, ведущую к дороге в город.

Но Ксения недолго шла в сопровождении холопа, несшего туеса с красными ягодами. Уже на краю леса их встретил всадник верхом на вороном валахе. Глупое, глупое сердце, корила себя Ксения, как можно было спутать Владислава с невысоким коренастым паном Тадеушем? Только когда тот подъехал ближе, она заметила и русые усы, и взгляд серых глаз, поняла свою ошибку. А ей-то привиделось, что это Владислава гонит к лесу беспокойство за нее.

— Где панна так долго пропадала? — спрыгнул он с валаха, приблизился к ней широкими шагами, ведя за собой коня. Ксения распознала волнение в его голосе, увидела неприкрытую тревогу в его серых глазах, глядящих на нее пристально из-под пышного околыша шапки. — Где остальные паненки? Отчего панна одна?

Ксения рассказала ему о поляне и зарослях клюквы, о визите в лесную избу, показала на туеса, что нес склонивший перед паном холоп, ответила, что отпустила сама девушек в город, чтобы те успели на службу.

— Пан не поехал в церкву? — с любопытством спросила Ксения и с замиранием сердца добавила. — А остальные?

— Вся шляхта и почти вся челядь отбыли в костел, — ответил Тадеуш, отводя глаза на сбрую, которую ему вдруг срочно понадобилось поправить, не в силах смотреть в ее лучистые глаза и не выдать себя с головой.

— А пана прислал за мной пан Владислав, — предположила Ксения, и Добженский не стал ее разуверять в обратном. Да по сути, это было почти правдой. Он видел, как беспокоится Владислав, как часто выглядывает в окно в зале, как ходит в тревоге по крепостной стене.