Хроники Дюны - Фрэнк Херберт

цели же и средства – цель трудная, и средства суровые! – ответил голос из толпы.

– Неужели ты привык ломать свой нож перед боем? – осадил его Пауль. – То, что я сейчас скажу, – факт, а не хвастовство и не вызов: среди вас никто, и Стилгар в том числе, не выстоит против меня в поединке. Стилгар это сам признал. Он это знает – как и каждый из вас.

В толпе опять заворчали.

– Многие из вас встречались со мной в учебном бою, – указал Пауль. – Так что вы знаете, что я не хвастаю зря. Я говорю это потому, что все мы знаем – это правда, и я был бы глупцом, если бы не видел, что это так. Ведь я начал учиться этому колдовскому бою куда раньше, чем вы, а учителя мои были куда крепче любых бойцов, с которыми вы сталкивались. Как бы иначе, вы думаете, я одолел Джамиса? Ведь тогда я был в возрасте, в котором ваши мальчишки все еще сражаются лишь в играх!

Он умело пользуется Голосом, подумала Джессика, но с этим народом одним Голосом не обойдешься. К словам у них неплохой иммунитет, и одолеть их интонациями… Ему надо увлечь их логикой.

– А теперь, – объявил Пауль, – мы добрались до главного. Вот! – Он поднял цилиндрик, размотал ленту с сообщением. – Это перехвачено у харконненского курьера, и в подлинности сообщения сомнений нет. Оно адресовано Раббану. До его сведения доводится, что в пополнениях ему отказано, что добыча Пряности упала намного ниже установленной нормы, что он обязан выжимать из Арракиса Пряность, обходясь наличными силами.

Стилгар приблизился к Паулю.

– Ну, кто уже понял, что это значит? – спросил Пауль. – Стилгар вот сразу сообразил!

– Они отрезаны! – выкрикнул кто-то.

Пауль затолкал цилиндрик и само сообщение в кушак. Затем снял с шеи витой шнурок из шигакорда и показал всем висевший на нем перстень.

– Вот этот перстень принадлежал моему отцу! – провозгласил он. – И я поклялся, что не надену его, пока не буду готов повести мои войска по Арракису и вернуть его себе по праву, как свой законный феод!

И он надел кольцо и сжал кулак. На пещеру опустилась тишина.

– Кто правит здесь? – вопросил Пауль, вскинув сжатую в кулак руку. – Я правлю здесь! Я правлю каждым дюймом Арракиса! И здесь мой феод – не важно, подтвердит это Император или нет. Он дал его моему отцу, а я унаследовал его!

Оценивая реакцию толпы, он покачался с носка на пятку.

«Еще немного», – подумал он.

– Есть люди, которые займут на Арракисе высокие места: Империи придется принять мои условия! – продолжал Пауль. – И Стилгар – один из таких людей. И это не потому, что я хочу откупиться от него. И не из благодарности, хотя я, как и многие из вас, обязан ему жизнью. Нет! А потому лишь, что он мудр и силен; потому, что он умеет управлять своим сиетчем, опираясь на свой разум, а не на одни только обычаи. Неужели же вы считаете меня глупцом, способным отсечь свою правую руку и бросить в луже крови тут, на полу пещеры, – и все затем, чтобы развлечь вас зрелищем?

Пауль обвел толпу взглядом.

– Кто здесь посмеет сказать, что я – не законный правитель Арракиса? Или мне придется, доказывая это, перерезать всех вождей фрименов в эрге?

Стилгар вопросительно посмотрел на Пауля.

– Стану ли я сам подрывать наши силы – в то самое время, когда они нам всего нужнее? – спросил Пауль. – Вот я – ваш правитель; и я говорю вам: настало время нам прекратить убивать друг друга, время обратиться против истинных наших врагов – Харконненов, обрушиться на них всей своей мощью!

Стилгар молниеносно выхватил крис и, воздев его, возгласил:

– Да здравствует герцог Пауль Муад'Диб!

Множество голосов слились в единый рев, сотрясший каменные своды пещеры и подхваченный эхом. Многоголосый хор гремел:

– Йа хъя чаухада! Муад'Диб! Муад'Диб! Йа хъя чаухада!

Джессика повторила про себя: «Да здравствуют воины Муад'Диба!» Да, все прошло именно так, как задумали они втроем со Стилгаром.

Постепенно крики затихли. Когда вновь наступила тишина, Пауль повернулся к Стилгару и приказал:

– На колени!

Тот немедленно подчинился.

– Дай мне свой крис.

Стилгар подал крис Паулю.

Этого в нашем плане не было! – подумала Джессика.

– Повторяй за мной, Стилгар, – велел Пауль и начал произносить слышанную от отца присягу введения в должность. – «Я, Стилгар, принимаю этот нож из рук моего герцога…»

– Я, Стилгар, принимаю этот нож из рук моего герцога…

– «И туда я направлю его, куда укажет мне мой герцог…»

– И туда я направлю его, куда укажет мне мой герцог.

Джессика, вспомнив Лето, едва сдержала слезы. Но потом тряхнула головой. Мне ясны причины. И я не должна так волноваться.

– «И будет этот клинок служить моему герцогу и гибели врагов его, доколе струится кровь в моих жилах», – закончил Пауль.

Стилгар медленно и торжественно повторил и эти слова.

– Поцелуй крис, – велел Пауль.

Стилгар повиновался, а затем, следуя фрименскому обычаю, поцеловал и руку, держащую крис. Затем по знаку Пауля он убрал клинок в ножны и поднялся на ноги.

По толпе прокатился потрясенный вздох. Кто-то проговорил:

– Сказано в пророчестве: «Бене Гессерит укажет нам путь, и Преподобная Мать увидит его».

Из дальнего угла, кто-то отозвался:

– Она указывает нам путь через своего сына!

– Знайте, – заключил Пауль, – этим племенем водительствует Стилгар, и никто да не усомнится в его власти. Я говорю устами Стилгара; и что говорит он, то говорю я.

«Мудро, подумала Джессика. Вождь, конечно, не должен терять лица перед теми, кем правит».

– Этой же ночью отправь гонцов и разошли сейлаго, – тихо распорядился Пауль, повернувшись к Стилгару. – Я созываю Сбор. После этого приведешь Чатта, Корбу, Отхейма и еще пару командиров – сам смотри кого – ко мне в комнату. Надо обсудить план битвы, чтобы было с чем выступить перед вождями на Сборе.

Пауль кивком подозвал мать, они вместе сошли с подиума и сквозь толпу направились по центральному коридору к своим комнатам. Из толпы к Паулю тянулись руки, слышались выкрики:

– Муад'Диб, нож мой будет направлен туда, куда укажет Стилгар!

– Веди нас в бой, Пауль Муад'Диб!

– Зальем этот мир кровью Харконненов!

Джессика, наблюдая за настроением толпы, почувствовала: их оружие – фримены – отточено. Они готовы к сражению и рвутся в бой, они воодушевлены до предела.

Во внутреннем покое своих апартаментов Пауль усадил мать, сказал ей «Подожди» и, раздвинув занавеси, нырнул и боковой проход.

«Должно быть, он сейчас приведет Гурни Халлека», – подумала