Математик Боя. Становление легенды - Blood_and_Tea

и Стране. Как преемник Хаширамы-сама и Тобирамы-сенсея, я буду делать все, чтобы их мечта когда-нибудь сбылась.

— Сенсома бы сказал, что ты слишком зациклен на их идеях, — применил неожиданный козырь Шимура. — Что тебе нужно быть… самим собой. Что-то свое. Что-то новое. Не противоречащее их мечтам, но дополняющее. Например — любым способом сделать Коноху величайшей скрытой деревней. Да даже не сделать — вернуть ей былую славу! Как до войны.

— А еще Сенсома бы набил тебе лицо за такие слова, — опустил взгляд Хирузен. — И когда он вернется, он сделает это. Ради твоего же блага.

Данзо скривился, будто его силой заставили разжевать молодой лимон, и встал.

— Я в полном порядке, лорд-Хокаге, — процедил он. — Даже лучше, чем когда-либо. А вот вы с Сенсомой слишком равнодушны к тем, кто вас окружает. Вы сильны. Настолько сильны, что вас можно считать новыми Богами Шиноби. И оттого вы и не видите людишек, копошащихся у ваших ног. Наоми, которая любила его всю свою жизнь. Саске-сама, который желал, чтобы ты был лучшим шиноби в мире, но, при этом, всегда шел на уступки твоим слабостям. Тобирама-сенсей, наконец! Вы двое просто делаете вид, что ничего не произошло, и идете дальше. «Оставайся самим собой, Данзо», «Еще не все потеряно, Данзо». Вы даже не поняли, что нельзя оставаться самим собой, когда теряешь столь многое. Я был слаб настолько, что не смог защитить свою любовь. И вы были слабы так же. Но теперь я другой, и я не потеряю остальное. А вы пойдете по тому же пути, теряя все, что у вас есть. Просто потому, что для вас это не важно. Доброго дня, господин Хокаге.

Он поклонился, фонтанируя сарказмом, и неспешно вышел, явно не собираясь выслушивать оправдания.

Хирузен выдохнул и посмотрел в окно — на деревню. Совсем рядом с резиденцией как раз проводили экскурсию для детей, собирающихся в следующем месяце стать шиноби. Это была его идея — позволить совершенно всем гражданам Огня пройти экзамены на поступление в Академию Шиноби. Хаширама и Тобирама дали возможность бесклановым и клановым детям расти и становиться сильнее вместе, а Хирузен мечтал о том, чтобы вообще все могли попытать удачу. Не ради повышения боевой мощи Страны, но ради исполнения мечты, зревших в маленьких сорванцах, когда они видели бравых шиноби, защищающих их от любых угроз.

Это была его деревня. Его Коноха.

— И все же ты не прав, старый друг, — покачал головой Хирузен, зная, что его никто не слышит. — Нам важны наши узы не меньше, чем твои важны тебе. Но мы с Сенсомой не можем жертвовать теми, с кем у нас уз нет, только ради сохранения того, что нам ценно. Это уже эгоизм. Хотя… я рад, что твой эгоизм охватывает не только твоих близких, но и всю Страну. Уж этому я, поверь, рад.

* * *

— О, Ками, как же хорошо… — облегченно вздыхала девушка, идущая в середине небольшого отряда элитнейших шиноби Скрытого Песка.

— Сестра, ты слишком уж сильно восхищаешься Страной Огня, — кисло ответил ей один из бойцов.

— Но Эбизо, ты только посмотри вокруг! Леса, речушки, озера и тени! Как много теней в этой Стране! Я обожаю Огонь за его тени. И за климат в целом. Биджу, да я готова жить здесь!

— Не трогай Биджу.

— Да-да, прости. В любом случае — я ждала этой температуры и климата с самой войны!

— А у меня плохие ассоциации… Я вспоминаю о том, как нас поперли отсюда ссаными тряпками.

Чие и Эбизо одновременно оглянулись.

Сенсома, невозмутимо идущий позади, комментировать их разговор не стал. Его перевязанная левая рука сжимала ножны нового меча, а правая рука покоилась на длинной палке, которая была прикреплена к повозке, которую Математик без проблем вез уже третий день.

Из повозки показался кулак с оттопыренным средним пальцем.

— Не пяльтесь, кхе-кхе… — выдохнул Озин. — И вообще, меня в той битве не было.

— Мы пялились не на тебя, — выдохнул Эбизо, которому было запрещено отвечать даже на такие явные оскорбления. — Речь вообще шла о Математике.

— Речь шла о красотах Страны Огня, — поправил его Сенсома. — И если хотите, госпожа Казекаге, я могу поговорить с лордом Хокаге о том, чтобы предоставить вам резиденцию где-нибудь на территории Страны.

— Уверена, твой Хокаге обдерет Ветер как липку, — кисло отозвалась Чие. — Я знаю много парней из торговых кланов шиноби, и все они — те еще скряги.

— Госпожа Казекаге, — осторожно встрял в разговор глава отряда сопровождения. — Позволю себе дерзость посоветовать вам не забываться. Мы на территории Страны Огня — нелестные слова о Хокаге могут быть восприняты агрессивно.

— Не забывайтесь и вы, капитан, — тут же сделала голос снисходительным девушка. — Нашу безопасность обеспечивает сам Математик Боя. Пока он с нами — все в порядке.

Шиноби смутился и не стал отвечать. Эбизо сокрушенно покачал головой. Озину было откровенно начхать, а Сенсома…

Сенсома поравнялся с Чие.

— Не будь к ним слишком уж строга, — тихо сказал он. — Я понимаю — он влез не в тот разговор, но ведь ничего страшного же.

— Сразу видно, что ты не Каге, — усмехнулась девушка. — Поверь мне — этих парней нужно смешивать с грязью при любом удобном случае. Толпа будет пользоваться твоими слабостями, если ты сделаешь на них хотя бы намек. Как шиноби с шиноби говорить уже нельзя — я — правитель. А правитель должен быть строг, суров и немножко самодурен.

— Нет такого слова, — механически поправил ее Сенсома.

— Теперь есть.

За месяц, проведенный вместе, они смогли куда лучше узнать друг друга, чем казалось другим. Сенсома, например, понял, что Чие явственно чувствует себя не в своей тарелке на посту Казекаге, но ничего поделать с этим не может. Она бы и рада переложить свои обязанности на кого-нибудь другого и вновь стать «кошкой, что бродит сама по себе», но очевидно, что достойного на должность «кого-нибудь другого» пока нет. Чие же, постоянно изучавшая Сенсому путем провокаций, разговоров и подколок, узнала, что он спокоен, выдержан и хорошо воспитан. Он был даже нежен и мягок, будто обычный человек из интеллигенции — учитель, там, или ученый. Но он кардинально менялся в бою, становясь возбужденным, радостным и куда менее сдержанным, чем обычно. Он все еще был умен и осторожен, но совершенно по-другому.

Хотя они так ни разу