Жизнь и судьба инженера-строителя - Анатолий Модылевский

я знаю что такое хлор и его влияние на лёгкие – так что разбирайтесь сами, а мы своё дело сделали; в ответ он улыбнулся и дружески похлопал меня по плечу.

Конечно, в работе всё случалось, но к чести моих руководителей, Абовского, Нестеренко, Синегина, они не обращали внимания на мои огрехи, все трое в один из последних дней щедро похвалили меня за то главное, что я сделал. И ещё мне повезло, что Нестеренко и Синегин за всё время никогда не отвлекали меня от работы на объекте, ни к чему не придирались, никогда не вызывали на планёрки и совещания, т.е. давали мне полную свободу действий.

Как-то я осматривал ход работ в бытовом корпусе вместе с Петровичем, где отделка велась с применением высококачественных импортных материалов и сантехнического оборудования и впервые мы, советские люди, имели дело с бидэ, узнав это слово и его назначение; меня также удивило, что и в женском, и в мужском отделениях было много небольших комнат, душевых, коридорчиков между ними; позже Николай Иванович объяснил, что на этом вредном для здоровья производстве работники контактируют с мышьяком, свинцом и подобными ядовитыми материалами и всё сделано так, чтобы это не попало к ним домой: ежедневно перед входом в цех надевалась рабочая одежда, вплоть до нижнего белья, а после работы она сдавалась на обеззараживание, обязательно работник принимал душ, и только после этого надевалась домашняя одежда.

XXV

В цехе полным ходом работала рабочая комиссия по приёмке объекта, строители-отделочники окончили основные объёмы работ, но оставалось исправить изъяны в отделке, возникшие при прокладке электропроводки, а также окончить покраску в труднодоступных местах; Абовский с пачкой экземпляров актов в руках постоянно ходил по цеху с представителями организаций, чьи подписи должны быть в актах; я ходил вместе с ним и при малейших замечаниях этих лиц, тут же срочно принимал меры по устранению недоделок, или по поводу просьб что-либо выполнить дополнительно; к 31 декабря все подписи были собраны, кроме одной – заупрямилась представитель санитарного надзора из-за незавершённости окраски стен и потолков в санузлах и туалетах, находящихся непосредственно в цехе (в бытовом корпусе всё было нормально); эта незавершённость заключалась в том, что масляная краска в замкнутых невентилируемых помещениях до конца не высохла; Абовский никуда меня не отпускал, и в 17 часов мне пришлось присутствовать при финальной сцене. Саннадзор осматривала ранее незавершённые окраской помещения, и, в общем, была довольна, пока в конце осмотра не зашла вместе с нами в один из цеховых санузлов; ко мне замечаний и просьб не было, и я отошёл к дверям; настал критический момент истины; саннадзор, глядя на обильные подтёки непросохшей краски и покачивая головой в стороны, что-то говорила В.П., и хотела уже выходить, но Абовский перекрыл узкий коридорчик своим телом и не выпускал её, обещая сегодня же поставить воздуходувки (их, естественно, у нас не было в помине) и краску высушить; после короткой паузы саннадзор взяла акты и вышла на свободу, В.П. тут же подставил свою кожаную папку и она всё подписала; затем он быстрым шагом (31 декабря!) вышел из цеха, сел в машину и уехал, вероятно, к большому начальству, а я сопроводил молчаливого саннадзора к её машине и попрощался. Для меня это был первый в жизни урок сдачи работ комиссии, который я с успехом использовал в 1965 году на строительстве КРАЗа во время сдачи в эксплуатацию корпусов электролиза № 3 и №2.

И здесь я хочу отметить главные черты Владимира Петровича Абовского – серьёзность, увлечённость работой, ответственность и неутомимость; он, как никто, в течение полугода был основным координатором на строительстве цеха М8, сходу решал возникающие сложные проблемы, строго спрашивал с исполнителей любого ранга, ни с кем не держался запанибрата, контролировал общий ход работ – настоящий волевой и энергичный лидер, которого слушались и с мнением которого считались как подчинённые, так и руководители.

31 декабря, естественно, второй смены не было, все спешили домой подготовиться к празднованию Нового года; я зашёл в прорабскую, где собрался маленький коллектив ИТР участка, раздался телефонный звонок и нас всех позвали в бухгалтерию, где каждому под роспись выдали по пять рублей, и мы вернулись на участок; двоих отправили в гастроном за выпивкой и закуской, скромно отметили сдачу цеха и встречу Нового года, поздравили друг друга, поговорили о том, что придя 2 января на работу, надо будет устранить мелкие недоделки и выполнить некоторые официальные просьбы завода, затем все разъехались по домам; в трамвае я почувствовал какую-то опустошённость, как это всегда бывает после снятия нервного напряжения – ни о чём не хотелось думать и что-либо делать, только бы добраться до постели, лечь и забыться; хватило меня лишь на то, чтобы на почте дать две поздравительные новогодние телеграммы – родителям в Ростов и Свете в Иркутск; пришёл домой на Шёлковую – шум, гам, полно гостей, все готовятся к встрече Нового года, ёлка наряжена, столы сдвигаются и накрываются; ребята меня растормошили, куда делись моя усталость и унылое настроение; хотя никогда не рассказывал им о делах на строительстве М8 и не хвалился, но они, работая на трестовских стройках, слышали о длительной напряжённой работе на этом важном объекте; вымылся я и включился в праздничные хлопоты, отметили встречу Нового года хорошо, пили шампанское и хорошее марочное вино:

Меж тем одним ли богачам

Доступны праздничные чаши?

Немудрены пирушки наши,

Но не уступят их пирам.

(Е. Баратынский)

Затем по традиции веселились на улице, где уже народ праздновал вокруг ёлки, позжесмотрели телевизор, танцевали, а ночью в четыре часа отметили ещё по Ростовскому, Харьковскому, Краснодарскому и Московскому времени.

Первого января был день отдыха, небольшое продолжение праздника, а второго начались рабочие будни; как-то сразу не стало беготни, планёрок, шума, споров с субподрядчиками; в течение нескольких недель все вопросы с заказчиком по цеху М8 были сняты, а Форму № 2 я закрывал с хорошим финансовым результатом, это радовало; правильно когда-то говорил Абовский: «В пусковой период не надо думать о выполнении плана и о себестоимости, надо быстрее дело делать; все работы, учтённые и не учтённые, подчищаются, выполнение всегда будет обеспечено автоматически», так у нас и получилось. И хочу особо отметить, что опыт работы при возведении и пуске цеха М 8 стал определяющим в формировании моих взглядов как строителя; в принципе, для меня работа начальником участка на строительстве крупного цеха М8 была пробным камнем, и потом я всю жизнь не то чтобы гордился и вспоминал