Маски Черного Арлекина - Олег Яковлев

«Я люблю тебя и не дам тебе умереть...» – раздалось в голове, и эльф все понял.

Адомнан сам танцевал и носился в его руках, как живой, появляясь в правильном месте как раз в единственно нужный момент, чтобы отбросить в сторону вражеские клинки. Он перепрыгивал из руки в руку эльфа, вскакивал и взлетал из совершенно невозможных положений, проворачиваясь в ладонях прямым хватом, обратным. Подчас Мертингер даже успевал углядеть – или ему это только казалось, – что клинок вытягивается, изменяет свои очертания: то это был фальшион с сильной рубящей кромкой, то обоюдоострые лезвия становились волнистыми, как у «пламенеющего меча» фламберга, то разделялись на отдельные клинки, как у трезубца, то меч вновь приобретал свой привычный вид.

Адомнан жил своей жизнью, а вся эта схватка для Мертингера стала чем-то походить на сон. Быть может, он все еще не проснулся? За все свои восемь веков жизни эльф ни разу не был в подобной ситуации – ни разу ему не приходилось быть в центре столь стремительного вихря, никогда еще его враги не были так быстры и неостановимы. А еще... все поменялось, теперь он был инструментом у меча, а не наоборот. Адомнану требовалось продолжение себя, тот, чья рука будет крутить его и наносить удары, и эльф стал им, до конца не понимая... не успевая понять, что происходит кругом.

На самом деле все продолжалось не более трех минут, и в какой-то момент раздался душераздирающий крик. Один из братьев-вампиров рухнул наземь, половина лица и левая рука у него были начисто слизаны, являя взору жуткие кровавые раны. Мгновенное замешательство второго носферату дало возможность Адомнану достать и его – черный меч вонзился в горло неживого, прошил его насквозь, провернулся в ране несколько раз и выскочил наружу. Второй мертвец упал подле брата. Они не двигались. Эльф тяжело дышал. Он едва не свалился, стоило мечу безжизненно повиснуть в его руке – так, словно Адомнан все это время служил неким стержнем, взведенной пружиной, не дающей ему сломаться. Только сейчас Мертингер понял, насколько измотан этой кошмарной схваткой.

Эльф оперся рукой о дерево, пытаясь отдышаться. В стороне негромко стонал Коготь. Он по-прежнему беспомощно лежал на брюхе, вжимая голову в землю.

– Ну-ну, мой мальчик, все уже закончилось, – еще раз попытался успокоить своего скакуна Мертингер.

Но конь чувствовал: это был еще не конец. То, что произошло дальше, показалось эльфу самым отталкивающим, ужасным и мерзким из всего, что он видел до сих пор на землях людей.

Крылья убитых вампиров неожиданно вздрогнули и изошли судорогами. За какое-то мгновение они сложились, раскрылись и снова сложились, будто проверяя целостность суставов и перепонок. В следующий миг они хлопнули, развернулись во весь свой размах и подняли своих безвольных обладателей в воздух. Два крыла бились, а меж ними, соединенные дугой из волос, висели два изуродованных вампирских тела. Но и это было еще не все. Части третьего тела, разорванные и окровавленные, стали срастаться друг с другом. Кошмар из сна поднялся на ноги. Чудовищное смешение из ошметков плоти и переломанных костей устремилось ввысь, с силой ударившись о безвольно обвисшие трупы «братьев». В тот самый миг взгляды ужасных носферату вновь налились жизнью, загоревшись янтарным светом.

Мертингер поднял меч, но враг не спешил нападать. Вместо этого все три вампира, висящие в воздухе, начали меняться, перемалываясь и измельчаясь, будто в огромной невидимой мясорубке. Послышался хруст ломающихся костей и выбиваемых позвонков. Одежды еще больше окрасились кровью. Жуткое и непонятное действо было столь отталкивающим, что даже древний эльф, видевший за свою долгую жизнь множество отвратительных вещей, не смог не скривиться. Раз за разом вампиры бились друг о друга, разбиваясь и утрачивая былые очертания. Спустя несколько ударов их тела уже нельзя было узнать – взору представлялись бесформенные кровавые куски мяса с торчащими отовсюду костями.

Неживые сталкивались до тех пор, пока не смешались друг с другом в нечто... единое и гротескное. Оно начало бурлить и покрываться пузырями. Куски мяса зашевелились и начали укладываться, мелкие волокна плоти стали сплетаться между собой, вычерчивая контуры мышц. Кости с хрустом стали вправляться и соединяться, кровь постепенно перестала течь, а белая кожа поползла по новому оформившемуся телу, затягивая раны. Вскоре не осталось и следа того, что этим существом совсем недавно еще были трое. Обнаженное белое тело висело в воздухе, поддерживаемое ровными ударами перепончатых крыльев. Длинные черные волосы трепетали на ветру, а лицо не изменило своих очертаний, кроме, должно быть, того, что являлось теперь более... насыщенным, полным и настоящим. Ллар Вейленс объединился телом, осталось лишь собрать в себе всю разделенную душу.

Бледный меч, та самая Прóклятая сталь, которую все так же продолжала сжимать кисть ожившего мертвеца, поднялся в когтистой руке монстра, рассекая своим потусторонним свечением ночной воздух... Мертингер вскинул Адомнан, приготовившись защищаться. Носферату устремился к нему и сделал выпад. Клинки соприкоснулись, но принадлежавший вампиру даже на дюйм не отклонился в сторону. Вместо этого тонкая призрачная полоса прошла сквозь черный меч, пронзив эльфу запястье правой руки. Ладонь сразу повисла, жуткая боль охватила все тело Мертингера, укутав и сердце. Крови не было, но при этом будто чьи-то цепкие когти ухватились за душу и рванули ее наружу. У лорда Недремлющего Дракона не осталось сил даже удержать меч. Адомнан медленно выпал из его онемевших пальцев и вонзился в землю...

Тогда монстр убрал оружие и, довольно ухмыльнувшись, потянулся зубами к шее застывшего эльфа.

– Одна чужая жизнь, и душа вновь станет единой. Мы так устали быть нами. Мы хотим иметь «я» и ощущать себя единым целым.

Вдруг громко пропел зяблик, и следом за птичьей трелью на поляну стремительно выскочил всадник. Не сбавляя скорости, конь ударил чудовище копытами, и то отлетело в сторону, зажимая руками ужасные раны на груди и изрыгая не менее жуткие проклятия. Следы от ударов копыт на теле нежити тут же начали затягиваться. Кровосос поднялся на землю и развернул крылья, намереваясь взлететь. Но новый враг не собирался давать ему этого шанса.

Цыган Мартин проворно спрыгнул с коня, попутно выхватывая из седельных сумок пригоршни острых и тонких кусков металла. Гвозди, выкованные ар-ка, полетели в вампира. Несколько из них застряло в его крыльях, и монстр взвыл от боли. Он дергал крыльями, но те не желали его слушаться. Тогда вампир зарычал и просто шагнул вперед.