Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

посулами, ни криком, ни угрозами, а уж в меньшей степени — простыми, понятными словами. Все равно будет юлить и врать, врать и юлить… Тьфу!

Он вдруг представил, как сейчас Космачев развалился на своей знаменитой тахте, о которой знало все управление, как разглядывает ногти на левой руке, или нет, не разглядывает, а гладит этой самой рукой собаку — огромного и весьма глупого, мраморного дога по кличке Тарантино. Гладит и ждет, пока Хлынов — по доброте душевной и заботе отеческой, тьфу на всех! — начнет его расспрашивать первым.

— Так чего тебе, Космачев? — спросил Хлынов, презрительно усмехнувшись.

— Да тут у меня… — сделав третью паузу, Космачев наконец приступил к главному. — Олег Васильевич, разрешите завтра отсутствовать на «оперативке».

— Что-нибудь случилось?

— Семейное, Олег Васильевич, ничего страшного, вы не подумайте, — затараторил Космачев и вдруг начал подробно рассказывать шефу о том, что завтра приезжает его брат, что надо его встретить, что надо его куда то устраивать, а тут у него, у Космачева, сейчас и с тещей — что бей, естественно, пусто было — проблемы; кто муже шеф, конечно же, знает, какая история приключилась сего, Космачевым, братом, ах, не знаете?.,ну так он ему сейчас все расскажет, а заодно и совета попросит…И чем дальше говорил Космачев — причем события, фамилии, случаи и прочая ерунда в его диком рассказе копились, нарастая как снежный ком, — тем отчетливее Хлынов понимал, что его заместитель просто-напросто врет, что нет никакого мифического брата, что нет у Космачева сейчас дома тещи (да что он, Космачева не знает, не пустит никогда Космачев тещу жить, хоть земля будет рушиться, не пустит!), и вообще ничего подобного нет и в помине.

А что же есть?

Ничего особенного. Скорее всего новая баба. Обычная баба — с сиськами, с задницей, волоокая и простая как сибирский валенок. Крановщица или штукатур. Других у Космачева и быть не может.

Хлынов усмехнулся, чуть отстранив булькающую трубку от своего уха. Нет, конечно же, он сам против баб работяг ничего не имеет. В своем большинстве это — классные бабы. Намного лучше, чем вся эта долбаная интеллигентская прослойка…

Кроме воспитательниц в детских садах, остановил сам себя Хлынов. Вот, воспитательниц он никому не даст в обиду. Это особая женская порода. И Катя была воспитательницей… Стоп! Ни слова о Кате. Нельзя. Запретная зона. Мысль приравнивается к побегу. А кстати, воспитательницы детских садов — это интеллигенция или нет? Интересный вопрос.

— Слушай, Космачев, — вдруг перебил заместителя Хлынов. — Как ты думаешь, воспитательницы — это интеллигенция или нет?

На том конце телефонного провода возникла пауза.

— А… — протянул ошеломленный Космачев.

— Ты меня слышишь? — поинтересовался Хлынов.

— Слышу…

— И что думаешь?

— Не понял, Олег Васильевич? Еще раз повторите…

«Да, озадачил я его, — весело подумал Хлынов, — пора кончать эту бодягу, а то он чего доброго примется рассказывать историю всего своего рода».

— Космачев! — рявкнул Хлынов.

— Я! — молодцевато отозвался заместитель.

— Хорош мне лапшу вешать насчет брата, понял?

— Так точно! — «Гипноз» начальственного голоса действовал исправно.

— Слушай сюда…

— Да?

— Ты не один, — утвердительно сказал Хлынов. — Погоди, не думай над тем, что соврать начальству. Ему врать не нужно, оно и так все знает… Не один? — повысил голос он.

— Нет, — сознался Космачев.

— С бабой?

— В каком смысле? — предпринял последнюю попытку защититься Космачев. — О чем это вы, Олег Васильевич?

— Кончай треп. Отвечай. Угадал?

— Точно… — вздохнул заместитель.

— Крановщица?

— Почти… — еще громче вздохнул заместитель. Ты не вздыхай, — одобрил его Хлынов. — Я как мужчина тебе иногда просто завидую… — Он рассмеялся. — Поверь, это гораздо лучше, чем редакторши с «Мосфильма»!

— Да? — Было заметно, что настроение у Космачева улучшилось. — Вы так думаете, Олег Васильевич…

— Как я думаю — неважно. Главное, что я иду тебе навстречу… — Хлынов подчеркнул последнее слово, — и можешь завтра немного опоздать.

— Вот спасибо, Олег Васильевич! — искренне обрадовался заместитель. — Да я… Я вам… Что хотите…

— Хорош! — вновь оборвал его Хлынов. — Самое лучшее, что ты можешь мне сделать, это больше не звонить… — Он нарочно громко зевнул прямо в трубку, выждал паузу, чтобы зевок хорошенько отпечатался в мозгу недалекого Космачева. — Я сейчас спать лягу и телефон, наверное, отключу. А если что-нибудь срочное, то скажешь там — Хлынов, мол, снотворное принял и спит. Договорились?

— Заметано, Олег Васильевич!

— Все. Пока!

Хлынов бросил трубку, нс дожидаясь, пока Космачев опустит свою. Всс-таки начальник он или не начальник!

Это даже хорошо, что этот кретин меня застал, вдруг подумалось ему, теперь есть алиби…

Алиби! Это просто смешно, просто какой-то бред. Ну разве ему, Хлынову Олегу Васильевичу, майору Федеральной службы безопасности, помощнику начальника 8-го отдела 12-го управления, нужно это сраное алиби? Нет, конечно же, нет! Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Ложь!

Нужно. Именно сейчас. Когда наступает ЭТО. То самое, что не имеет ничего обычного в простом понимании слова. Которое вообще ничего не имеет. Кроме цвета. Вернее, двух цветов — красного и черного…

Хлынов аккуратно вывел свою «Ниву» со стоянки. Махнул рукой сонным охранникам, которые выглядывали из своей будки. Сваренная из железных угольников и швеллеров конструкция уродливо нависала над легкими воротами. Рядом, под будкой, возилась с щенками здоровенная сука. Было видно, что ее мать зналась с собаками разных пород: мордой сука была похожа на овчарку, хвостом — на лайку, а удлиненное массивное тело непонятного грязно-бурого окраса вполне могло принадлежать кавказской сторожевой. Сука не обратила на машину Хлынова внимания, продолжая вылизывать толстых, под стать ей самой, таких же грязно-бурых щенков.

Олег Васильевич подождал, пока один из охранников спустится со своего железного насеста и откроет ему ворота. Затем еще раз посмотрел в сторону собаки и неожиданно для себя дал резкий, короткий сигнал. Сука тотчас вскочила, шерсть на  могучем загривке взъерошилась, низкий  тяжелый рык заставил щенков броситься  врассыпную, и даже охранник обернулся в  сторону «Нивы».

— Все в порядке! — крикнул Хлынов охраннику.

И поспешил надавить на газ…

…Огромный чопорный город, казалось, поглотил Хлынова.

Он вдруг заметил, как быстро серость позднего вечера налилась тушью, и Москва стала неожиданно похожа на Питер, на этот странный форпост державы, северный город, построенный заносчивым императором на болотах, где гниют тысячи костей и черепов…

— Здесь тоже, — неожиданно для себя вслух подумал Хлынов, — те же черепа, кости, смерть, разбросавшая добычу.

Он быстро проехал длиннющий проспект имени того самого главного покойника, который до сих пор лежит недалеко от Лобного места, проехал легко, попадая в «зеленую волну» светофоров, и ни разу ни один гаишник даже не посмотрел в его, Хлынова, сторону. Последнее