Антология №1. Безумные сказки Андрея Ангелова - Андрей Ангелов

— Окей, — флегматично покивал африканец. – Только деньги за свои услуги я хочу получить вперед. Извини, Эндрюс, бизнес есть бизнес.

* * *

— Двадцать лет без права досрочного освобождения! — объявила негритоска в чёрной мантии. – Осуждённый, вам понятен приговор?

Местное наречие узник закономерно не «врубал». Защитник в сером костюме перевёл ему решение. Юрист неимоверно коверкал русские слова, но суть Бутербродов уловил без труда.

— Отлично, — спокойно кивнул Андрюха (из глубин железной клетки). И добавил. — Эй, сэр адвокат. Передай-ка ей, что она черномазая фригидная уродина. И мне плевать на дурацкий приговор.

— ОК, — бесстрастно кивнул юрист. И обратился к судье: — Приговор понятен, Ваша честь. Мой подзащитный намерен его обжаловать.

— Его право. Процесс окончен, — судья стукнула деревянным молотком.

30. Тюряга. Такая тюряга

Через пару дней доктор и его бывший гид вновь встретились в тюремной «комнате для свиданий». Африканец выложил черный томик на стол:

— Вот твоя книга. Извини, раньше не смог.

— Слава Бо!.. – радостно вскричал Андрюха, но тотчас оборвал себя. – Гм… благодарю, — он перевернул книжку, из неё выпал конфетный фантик.

– А где мой неразменный рубль!? – вскричал узник, безуспешно тряся книжицей.

— Что ты сказал? – не въехал негр.

— Ай, — тупо отмахнулся пленник. Он положил фантик назад, проворчав: – Я с ним ещё разберусь, — и уставился на собеседника. – Ну?

— Вот, — африканец положил перед врачом его револьвер. Сделал он это обыденным жестом, как будто находился в оружейном магазине.

Бутербродов зашипел, оглянувшись на дверь:

— Ты с ума сошёл! Мы всё-таки в тюрьме! Соображаешь!? Зачем ты его притащил!?

— Ты же сам просил… Взять вещи, спрятанные в тайнике под ванной. Я и сделал.

— Я велел тебе принести книгу! Про пушку даже не упоминал!

— Разве? – озадачился Уинстон. – По—моему, ты сказал – вещи. Или нет?

Люди не меняются ни черта. Просто мы узнаём их лучше. Андрюха устало засмеялся:

 — Где-то я это уже слышал! — Сцена, практически с точностью, копировала знаменитый спор у столба тепетаев.

— Забирай револьвер, — умиротворённо сказал доктор. — Я не жажду попасть в карцер на один банановый сок, — он подвинул оружие негру.

— Не могу, — скорбно вздохнул 50%-ный ямаец и подвинул револьвер назад.

— Что значит, не могу?

— Вынести оружие из тюрьмы невозможно.

— А внести оружие в тюрьму возможно? — скептическим тоном возразил Бутербродов. – Кого ты лечишь, Уинстон?

— Эндрюс, я не врач, а гид и переводчик, — недоуменно пожал плечами проводник.

Сиделец грустно усмехнулся:

— Я говорю о том, что всегда проще вынести что-то запрещённое из тюрьмы, чем внести. И такой порядок существует во всём цивилизованном мире.

— Забавные порядки в мире, — возразил негр. – Здесь не так. И, думаю, это — верно. Смотри, ведь если ты вносишь в застенок запрещённый предмет…

— Стоп, Уинстон! Забудь болтологию. Что мне делать с оружием? Может, спрятать тут!? – Бутербродов лихорадочно огляделся.

— Не советую, белый брат. Оружие найдут и будут тебя бить.

— Угораздило с тобой познакомиться! – занервничал Андрюха. – Второй раз подставляешь! Ладно, давай по существу, — отрезал доктор, пряча револьвер за пояс.

Африканец закурил. Доктору на сей раз сигаретку не предложил. Вымолвил индифферентно:

— Эндрюс, у меня две новости. Плохая и очень плохая. С какой начать?

— Не тяни, Уинстон, — устало попросил зэк.

— Окей. Номера телефонов, которые ты записал, не существуют. Адреса, которые ты дал, тоже.

— Как так?

— Так. Их нет в природе. У меня приятель работает в МИДе, проверил.

Телефоны иногда меняются, но адреса за месяц исчезнуть не могут. Бутербродов хотел возмутиться, но рассеянный взгляд упал на книгу. И доктор передумал ругаться:

— Ладно, Уинстон. Говори просто плохую новость.

— Это и была просто плохая.

— Какая же тогда очень плохая? Что может быть хуже?

— Завтра тебя отправляют в тюрьму номер шесть. Известна под именем «Людоедка». Навещать там не смогу, – флегматично пояснил экс-гид. – Но обещаю через полгода забрать твоё тело и похоронить бесплатно. Ты мне симпатичен, скажу честно…

— Похоронить!? Через полгода!? – Андрюха изменился в лице. – С чего такие мысли!?

— Больше шести месяцев в «Людоедке» никто не выдерживает. Мне очень жаль, — негр всё же попытался изобразить сожаление на своей длинной физиономии.

31. Верните мне палец!

Единственный способ жить хорошо – это уходить оттуда, где плохо. Как только доктора вернули в его камеру – он споро достал из-под робы книжку. Послышались сладкие женские стоны, появилось изумрудное мерцание… книга даже завибрировала от нетерпения!..

— Никаких обид, только страсть, сближающая тела и души!.. – выла сладкая шлюха.

— Погоди, сейчас не до глупостей, — жалобно попросил Бутербродов, лихорадочно листая страницы.

— Выручай, дорогая, ты должна мне помочь. Так, обретение сверхсилы… — не то… Обретение красоты… богатырское здоровье, к чёрту… Вот, побег из—под стражи!

Арестант углубился в чтение нужного обряда, стараясь не упустить ни малейшей детали. Взор горел решимостью, от депрессии не осталось и следа.

— Позовите священника! Мне нужен священник! Я требую священника! – узник уверенно застучал кулаком в дверь.

Тюремная камера в Африке – это бетонная коробка два на три метра. Умывальник, унитаз без крышки, табуретка и деревянный топчан. Под потолком окно с решеткой.

— Good Day, — оцинкованная дверь заскрипела ржавыми петлями. В камере возник адвокат в сером костюме, а за ним почтенный аббат с крестом на шее.

— Hello! — Бутербродов вскочил с топчана, на который успел присесть.

— Вы просили встречи со священником, — сказал адвокат на ломаном русском. —  Перед отбытием в колонию закон даёт такое право. Заключённые могут исповедаться и причаститься плотью Христовой. К извинению, тюремное начальство не нашло ни одного священника вашей… — юрист запнулся, щёлкнул пальцами, — кон… конф… вашей веры. Прислало католического аббата. Как вы к этому относитесь?

— Ой, спасибо! Я очень рад буду исповедаться и причаститься, — искренностью дышало каждое слово зэка.

— Аббат говорит только по-английски, — сообщил защитник. — Я выступлю вашим переводчиком.

— Э—э, я хотел бы поговорить с аббатом наедине, — испугался зэк. –