Месть Ронана. Амулет - Джеймс Бибби

Оторвав взгляд от стакана, инспектор обнаружил перед собой Кратавана.

— Я так и знал, что найду вас здесь, — сказал констебль, присаживаясь.

— Кратаван! Какими судьбами? Только не говори, что… — Трасса не мог не обратить внимания на встревоженный вид подчиненного, который, сам того не сознавая, уже рвал в руках бумажную салфетку. — Суперинтендант весь день совал нос в наши дела, — продолжал он, — с намерением выяснить, не собираюсь ли я арестовать Миала вопреки нашей договоренности. Наверняка он сообщил, что нам грозит, если мы не предъявим ему какого-нибудь несчастного вместо истинного преступника. Действительно, есть причина дрожать за свое место. Ты полагаешь, я полезу на рожон, и пришел узнать о моих планах…

Кратаван тоскливо кивнул.

— Я понимаю, что не совсем прав, сэр, — начал он. — Но арест Миала, как он говорит, может спровоцировать войну между нашими городами, тогда…

— Не переживай, констебль. — Трасса предостерегающе поднял руку. — Когда завтра придешь на работу, то обнаружишь приказ об аресте человека по имени Сараккан. Но Миал просто так не отделается!

В знак доказательства серьезности своих намерений он погрозил невидимому врагу пальцем.

— Благодаря нашему маленькому информатору мы знаем, что группа тайных агентов Миала встречается завтра утром в «Черном жезле». Их всех нужно повязать. Отправляйся туда со Свином и его самыми крутым ребятами. По крайней мере Миал будет знать, что он у нас на крючке.

Кратаван удовлетворенно кивнул. Теперь он выглядел куда счастливее.

— Что-нибудь еще, сэр?

— Только одно. Но это очень важно. Хочу, чтобы ты кое-что мне принес.

— Что именно, сэр?

— Пинту «Мантикора».

Когда инспектор наконец добрался до кровати, он обнаружил, что не может уснуть, несмотря на снотворный эффект употребленного алкоголя. Он беспокойно метался в кровати, не в силах отогнать прочь воображаемые картины расправы над ним разгневанной толпы. Окончательно убедившись, что уже не уснет, Трасса проснулся и понял, что наступило утро.

Вскочив с постели, он с трудом поборол желание тотчас выбежать из дома. Еще не было семи, и можно было не торопиться. Детектив умылся, побрился, сварил кофе и даже съел на завтрак кусочек поджаренного хлеба, после чего вышел на улицу.

Вырвавшись из четырех стен, он испытал прилив возбуждения и бросился к газетному киоску за свежей прессой.

Протянув продавцу медяки, Трасса схватил утренний номер «Кумасской газеты» и дрожащими пальцами развернул криминальную колонку. Нервное возбуждение сменилось ликованием. Да! Коварный интриган и предатель получит по заслугам!

Колин Зловещий превзошел самого себя, представив на суд читателя шедевр журналистики. Под крупным заголовком «Загадка ожидания Миала» он рассуждал на тему непозволительно долгой задержки с ответом жениху со стороны принцессы Макоби. Почему она медлит? Вероятно, для этого у госпожи есть веские причины…

Затем Зловещий высказывал предположение, что принцесса, должно быть, что-то такое знает о Миале, о чем широкой публике неизвестно.

Далее повествование трансформировалось в хитроумное сплетение инсинуаций, аллюзий и тонких намеков, из которых следовало (без малейшей тени клеветнических наветов), что Миал вовсе не такой очаровательный парень, каким его считают. Просмотрев статью, читатель не мог отделаться от мысли, что Миал в какой-то степени — темная лошадка.

Одной страницы текста оказалось достаточно, чтобы превратить героя войны и спасителя отечества в сомнительную фигуру, представляющую к тому же потенциальную опасность. Только действительно гениальный автор мог с такой легкостью и изяществом разрушить миф о достоинствах Миала.

Трасса внезапно обрел внутреннюю уверенность, что все пройдет как по маслу, и со спокойной, благодушной улыбкой зашагал на работу.

Город постепенно приходил в движение. Утро было ненастным, и флаги, такие праздничные накануне, на фоне свинцово-серого неба висели безжизненными лоскутами и выглядели уныло. В довершение невеселой картины начал накрапывать дождь. Судя по всему, радостного торжества не получится.

Последние несколько ярдов до полицейского участка инспектор преодолел вприпрыжку. Укрывшись под козырьком парадного крыльца, он обвел взглядом улицу. К этому времени дождь хлестал по булыжнику мостовой, как розги. Трасса вспомнил образное сравнение, часто используемое его отцом. Город сразу опустел, нигде не было видно ни души. Инспектор усмехнулся. Если ненастная погода продержится еще некоторое время, то Миал и он сам станут единственными свидетелями задержания.

Толкнув дверь, инспектор вошел в здание управления. Как он и ожидал, внутри было безлюдно. В кабинете, кроме сержанта Раси, никого не было, да и тот спал, положив голову на сложенные руки.

Раси наконец усвоил ту простую истину, что, ночуя в участке и питаясь в полицейской столовой, он избавляет себя от опасности пищевого отравления. Несложный по своей сути урок вернул сержанта к активной жизни.

Трасса на цыпочках пересек комнату и положил на стол Кратавана лист с перечнем заданий и ордер на арест Сараккана. Было важно, чтобы все думали, что он следует указаниям шефа. Затем инспектор тихо выскользнул из кабинета и, перепрыгивая через ступеньки, взлетел на второй этаж, где находился офис Причуды.

Дверь, на счастье, была незаперта. Приоткрыв ее, он юркнул в комнату и бросился к столу. Выдвинув нижний ящик, Трасса достал лист бумаги.

Это был официальный бланк — пустой ордер на арест, заранее подписанный и скрепленный печатью суперинтенданта (что строго запрещалось правилами, но шеф любил иметь под руками готовые экземпляры в целях экономии времени). Оставалось только подставить нужное имя. Трасса выбрал одну из ручек начальника, обмакнул перо в фиолетовые чернила, какими любил пользоваться Причуда, и отчетливыми буквами заполнил пустую строчку.

Миал из Минае Лантана.

Отлично! Готово! Инспектор промокнул чернила, задвинул ящик, на цыпочках вышел из кабинета и сбежал вниз по лестнице.

Ливень на улице не прекращался. Сунув ордер во внутренний карман плаща, детектив накинул капюшон и шагнул под дождь. Теперь желательно было до поры до времени не попасться на глаза суперинтенданту, а потом, когда пробьет час, произвести арест.

С надеждой в сердце и голодным урчанием в животе инспектор Трасса двинулся по мокрой улице в поисках харчевни, где подают ранний завтрак и приличное пиво.

Впервые с момента знакомства Гларт и Макоби повздорили.