Я вам не Сталин… Я хуже! Часть третья: Текущая реальность. - Сергей Николаевич Зеленин

Вот свинья жирная…

Хрен тебе впредь от Советской власти, а не живопись!

***

Кстати, насчёт «информации-дезинформации»…

То, что происходит с моей затеей с маршалом Шапошниковым, ныне исполняющим должность Военного атташе в Берлине - начинает меня не по-детски напрягать. По первоначальной идее, он должен был предупредить своих коллег - германских генштабистов о том, что товарищ Сталин знает о их «коварных и вероломных» умыслах ещё на стадии смелых замыслов.

Естественно, те бы «задёргались» и «задёргали» бы своего Фюрера.

Тот, хотя и псих конкретный, но всё равно бы задумался:

Ставки в предстоящей игре велики как никогда, а противник будет играть - заглядывая через плечо…

Так и «фамильное имение» продуть можно!

И придётся стреляться, не дожидаясь когда начнут «подвешивать».

Минимум, чего я ждал – перенос «Барбароссы» на следующий год, максимум – вообще отмены этой, в общем-то совершенно ненужной обеим странам и народам войны.

Если получится, предупредить и германские спецслужбы о том, что в высшем военном, политическом руководства Рейха – завёлся «крот». Опять же, это привело бы к тем же самым последствиям, или по меньшей мере в атмосфере всеобщей подозрительности, недоверия в германской правящей верхушке.

Ну, а если случится какой-нибудь лишний заговор против Гитлера, так это вообще замечательно.

Борис Михалыч шлёт из «логова зверя» фотки (правда, приличные) своей «репетиторши» дойче-мовы и скупые, но ободряющие строки - мол, всё идёт по плану. Имел многочисленные контакты с германским генералитетом, представители «Абвера» сами имели контакт с ним. Все без исключения «контактёры» поражены сталинской информированностью, хотя и наотрез отрицают какое-либо существование «Директивы № 21».

Но на деле то всё идёт-течёт по-прежнему!

Ни одного признака, что Гитлер хотя бы призадумался:

«А стоит ли лезть в берлогу к русскому медведю?».

Неужели, он до такой степени презирает нас – «унтерменьшей»?

Да, Маркс с ним!

Но неужели, даже не призадумалась его генералы – профессиональные военные?

Или, они всё относят к делу случая?

Вздыхаю в тяжких раздумьях и сомнениях:

«Эх, подкрепить бы чем…».

К сожалению, текстов других «директив» ОКВ - хотя бы по планы «Маритта» по вскоре предстоящей Балканской операции Вермахта, я не знаю. Открывать же все козыри, типа знания об печальной судьбе линкора «Бисмарк» или об пирровой победе на острове Крит, я считаю преждевременным.

В конце-концов, на них можно сделать деньги и причём – хорошие деньги.

На ближайшем событии – государственном перевороте в Югославии, находящийся ныне в Соединённых Штатах Вольф Григорьевич Мессинг - заработает ещё более солидный куш, чем даже в результате предсказания результатов конкурса на Премию «Оскар» или голосованию в Конгрессе по поводу «Закона об Ленд-Лизе». И уже после этого, как я задумал, можно будет выйти на связь с Рудольфом Гессом и застращав его – его же собственным будущим, подбить на антигитлеровский переворот.

К сожалению, найти и вывести в Советский Союз родственников великого менталиста157, так и не удалось. Больше месяца специальная комиссия по расследованию военных преступлений, работала в оккупированной Германией Польше, заодно ища следы отца и братьев Вольфа Григорьевича…

Но всё тщетно.

Не помогло даже моё личное обращение к доктору Геббельсу, с которым мы одно время были в очень оживлённой переписке насчёт польских военных преступников - находящихся на территории так называемого «Губернаторства» и выдачи которых, настойчиво требовала советская сторона.

Поразмыслив, я в конце-концов решил:

«Видимо, никакой реакции на «откровения» Шапошникова нет по причине недооценки военной мощи страны. Последняя же исходит от событий Советско-финской «зимней» войны - когда страна с населением не превышающем население Ленинградской области, вдоволь наваляла великой евразийской державе - раскинувшейся на одной шестой части суши.

И тут же успокоился:

«Ну, что ж… Надеюсь результаты новой Советско-финской войны – так называемой «Продолженной», отрезвят Фюрера всей германской нации и его генеральскую камарилью».

И вот тогда и поговорим!

Глава 24. Всё решится в «Высотке на Котельнической».

Сталин Василий Иосифович (январь-апрель 1960 года):

«Моя совесть чиста. Её невозможно запятнать лживым обвинением. Точно так же как ложью и клеветой нельзя запятнать память моего отца. Он принял из рук Ленина молодую Советскую страну, которой со всех сторон, в том числе и изнутри, угрожали враги, а оставил после себя великое социалистическое государство, окруженное братскими социалистическими странами. Разве это преступление? Этого ли надо стыдиться? О каком культе личности может идти речь? Отец был рулевым, который вел страну к процветанию и победам. За это его уважали. Вот и весь «культ». Слово-то какое мерзкое нашли. «Культ» – это когда поклоны лбом об пол бьют. Отца уважали и любили. Это не культ. Это называется – всенародная любовь. Можно памятники убрать, но любовь и уважение из сердец людей не уберешь. Это святое. И это навсегда. Уверен, что через сто лет про Хрущева с Булганиным никто и не вспомнит. А про товарища Сталина будут помнить всегда. Это я не столько как сын говорю, а как советский человек, коммунист, диалектик-материалист.

«Не бойся, что про тебя забудут товарищи, и не надейся, что забудут враги», – говорил отец. Так оно и вышло. Отец ничего никогда не говорил зря».

В принципе мне понятно, почему германский генералитет так вяло реагирует на мои предупреждения. Разработка плана «Барбаросса» происходила (да и сейчас происходит) сперва в очень узком кругу высшего военно-политического руководства Германии, к которому маршал Шапошников (выполняющий «дембельский аккорд» в качестве военного атташе в Берлине) не имеет доступа. Лишь с 1-го мая, когда общее планирование закончилось и была установлена окончательная дата начала операции, круг посвященных начал… Точнее, начнёт «воронкообразно» расширяться.

Приходится самому себе признаться, что «дал» так называемому «маху»:

- Мда… Это был фальстарт.

Ну, что ж…

Сделанного не вернёшь!

И лишь приходиться уповать на то, что согласно пословице:

«Всё что не делается – делается к лучшему».

Однако вскоре произошло событие, которое настроило меня на очень позитивный лад…

Вечером 21-го марта, уже после ужина - когда я приняв ванну и переоблачившись в пижаму, готовился с чистым телом и совестью до утра «баллонить», вдруг появившийся Начальник узла связи (а такой на Ближней даче имелся), принёс только что доставленный курьером пакет, а в нём долгожданную весточку от Бориса Михайловича.

Вскрыв наедине в своём кабинете и «по диагонали» пробежав глазами, я чуть до потолка не подпрыгнул:

- УРА!!! КЛЮНУЛО!!!

Как всегда по-военному сухо и кратко, маршал СССР сообщает, что на контакт с ним вышел не абы кто, а…

Сам глава военной разведки Третьего Рейха - адмирал Вильгельм Франц Канарис.

Вообще-то я больше рассчитывал на Вальтера Шеленберга, чтоб как минимум вбить клин между «Ваффен СС», а как максимум устроить германскому генералитету свой тридцать седьмой год.

Но если хорошенько поразмыслить, с Канарисом можно провернуть более изящную комбинацию, над которой уже работают в «XYZ» - сверхсекретном отделе «Службы Внешней разведки» (СВР СССР).

В принципе то,