Че Гевара. Важна только революция - Джон Андерсон

Сущность революции состоит в устранении индивидуализма. «Индивидуализму… на Кубе места нет. Индивидуализм будущего должен выразиться во всецелом подчинении индивида абсолюту — общественной пользе».

В своей речи Че коснулся понятия «нового человека», над которым давно размышлял: «Как совместить индивидуальные усилия с нуждами общества? И вновь мы должны вспомнить, какова была жизнь каждого из нас, что каждый из нас делал и думал — будучи врачом или любым другим работником сферы здравоохранения — до революции. Мы должны сделать это со всей возможной критичностью. И мы заключим тогда, что почти всё, что мы думали и чувствовали в ту, прошедшую эпоху, следует "сдать в архив" и что необходимо создать человека нового типа. И если каждый из нас сам будет архитектором этого нового человеческого типа, то создание этого нового человека — который станет представителем новой Кубы — окажется куда более легким делом».

Через несколько дней после этого выступления Че встретился с Рене Дюмоном, французским экономистом-марксистом, который стремился помочь Кубе в тяжелый период перехода к социализму. После продолжительных поездок по стране Дюмон заключил, что одна из самых серьезных проблем, с которой сталкиваются недавно образованные сельхозкооперативы, состоит в том, что их работники не чувствуют себя собственниками. Он призвал Че подумать о том, чтобы оплачивать труд тех, кто работает дополнительно в несезонное время для поддержания жизнедеятельности кооперативов, так чтобы люди могли чувствовать себя их совладельцами.

Но Гевара, по словам Дюмона, «с гневом отверг» эту идею. Че доказывал, что не чувство собственника нужно прививать кубинцам, но чувство ответственности, и он обстоятельно объяснил французу, что имеет в виду.

Как пишет Дюмон, это было «представление о некоем идеальном социалисте, который не будет восприимчив к меркантильной стороне вещей, будет работать на общество, а не ради личной выгоды». «Че весьма критически относился к успехам Советского Союза в области индустриализации, где, как он выразился, каждый стремится перевыполнить план, но только для того, чтобы заработать больше денег. Гевара считал, что советский человек в действительности не является человеком нового типа, — он не находил в нем существенных отличий от янки. Он не хотел участвовать в сознательном создании на Кубе "второго американского общества"».

Как понял Дюмон, Че склонялся к идее «перешагивания через ступени» в социалистической трансформации Кубы и в прямом переходе от капитализма к коммунизму (примерно это пытался сделать в Китае Мао, когда в 1956 г. начал свой знаменитый «Большой скачок» с принудительной коллективизацией). «Короче говоря, Че шел впереди времени — мыслями он уже жил при коммунизме».

Тем временем в НСП также нарастало разочарование действиями Фиделя. При всех завоеваниях компартии начиная с января 1959 г. было ясно, что она все более становится подчиненной его единоличной воле. Теперь господство Кастро над партией было подтверждено Хрущевым, который в мае отправил ему еще одно личное послание, где говорилось, что Кремль «не рассматривает ни одну из партий как посредника» между собой и Фиделем. Таким образом, на Кубе установился вполне традиционный для Латинской Америки культ сильной личности, пусть даже и с коммунистической окраской.

Владелец и редактор «Боэмии», Мигель Анхель Кеведо, пережил настоящее крушение идеалов, особенно болезненное, если вспомнить, что всего годом ранее он сравнил Че не с кем иным, как с Христом; теперь же Кеведо закрыл свою газету и бежал из страны. Перед этим он обвинил Фиделя в придании Кубе позорного статуса «русского вассала».

По мере того как президентская кампания в США вступала в финальную стадию, нарастали трения между Вашингтоном и Гаваной: Куба стала центральным пунктом в предвыборной программе каждого из двух кандидатов — вице-президента Никсона и сенатора от демократов Джона Ф. Кеннеди, — оба наперебой обещали принять против нее самые жесткие меры. Кеннеди высмеивал Эйзенхауэра с его политикой «ничегонеделания», приведшей к нынешнему кризису. Сам он обещал сделать все, чтобы восстановить «демократию» на Кубе.

Фидель совершил шумный вояж в Нью-Йорк для участия в открытии Генеральной ассамблеи ООН. На сей раз он постарался доставить Вашингтону как можно больше неприятностей. Кубинский лидер поселился в Гарлеме, в отеле «Тереза», представив это как акт изъявления солидарности с угнетаемым черным населением Америки. Он пригласил к себе в гости Хрущева и встретился с «антиимпериалистами» — Кваме Нкрумой, Насером и Неру. Руководители Польши и Болгарии, представлявшие социалистический блок, также нанесли Кастро визит. На заседании Генеральной ассамблеи Фидель с Хрущевым вторили друг другу, воспевая кубинскую революцию и клеймя США за их агрессивное поведение. В то же время они призвали к всемирному ядерному разоружению и реформированию ООН с целью сделать ее более независимой от различных блоков.

Фидель вернулся в Гавану — на борту позаимствованного у Советов самолета «Ил», так как его собственный самолет был задержан властями США. 28 сентября были созданы Комитеты по защите революции. Предполагалось, что это станет общенациональной сетью гражданских организаций и жители каждого квартала во всех крупных и малых городах Кубы сформируют свои комитеты для слежения за тем, как проводятся в жизнь революционные декреты, и для поддержки снизу деятельности государственных органов безопасности.

Посольство США в Гаване обратилось к американским гражданам с настоятельным призывом покинуть остров. Набор и обучение бойцов народного ополчения, которых по подсчетам Фиделя было уже более двух тысяч человек, стало одним из приоритетов внутренней политики Кубы.

В начале октября группа вооруженных кубинцев и один американец были арестованы в Орьенте после перестрелки с правительственными войсками, а несколько дней спустя кубинские солдаты захватили склад оружия и боеприпасов — все это было сброшено самолетом ЦРУ в горах Эскамбрай. Там находилось к тому времени не менее тысячи повстанцев, которым ЦРУ доставляло оружие и провиант; на местности им помогали также торговец Уильям Морган, американец по происхождению, и один из его старых товарищей, бывший полевой командир «Второго фронта» Хесус Каррерас. Фидель приказал армии и ополчению провести массовую эвакуацию местного населения, чтобы изолировать повстанцев от источников еды и информации. Довольно скоро большая часть повстанцев была либо уничтожена, либо захвачена в плен и расстреляна, среди них — Морган и Каррерас. Впрочем, Эскамбрай еще несколько лет оставался центром контрреволюционной деятельности.