Принц мародеров - Артемис Мантикор

— Ни то, ни то. Это свободный цвет чистой эмоции. Он ведь зародился у тебя сам собой, а не был найден или получен, верно? И магии у тебя нет, только навык Цвета?

— В таком случае, что он значит? Что это за сила, можешь сказать?

— Ты не знаешь? — удивился цветомант. — Ярость, конечно.

Ярость? Это многое, очень многое объясняет. Может ли быть так, что часть вещей, в которых я винил хаос, отчасти на совести этого цвета?

— А ты не знаешь, как это влияет на носитель?

— Как и любая другая эмоция, — пожал плечами Андрей. — Она будет пытаться тебя поглотить. Может, навалится сразу, если ты чувствителен к Цвету. А если у тебя нужных навыков нет — то будет подтачивать тебя долгие годы. Но результат все равно один. Хотя штука должна быть сильной.

— И что, ничего нельзя сделать?

— Подробные консультации платно, — буднично заметил Андрей.

— Эй, а ты не охренел? Может, проверим, как работает твой артефакт.

— Я предпочел бы этого избежать, у него ограниченный запас возрождений, — спокойно кивнул цветомаг. — Полагаю, моя жизнь будет достойной платой.

— Вот, то-то же, — ухмыльнулся инженер, не заметив, как ловко Андрей из гарантированной смерти перешел в разряд выживших безо всяких соплей и унижений.

В этот момент за спиной Ашера очень не вовремя заворочилось изломанная фигура, которую я принял за труп. Сайрис сразу же направил на израненное тело трисп, но на его пути оказался целитель, закрывая умирающее существо собой.

— Слушай, придурок, ты палку-то не перегибай. Могу ведь зашибить ненароком. Или лис выдрессировал у вас рефлекс прыгать под оружие?

— Оставь ей жизнь. Если хочешь, я заплачу своей за неё.

— О как интересно, — ворон убрал оружие, понимая, что сопротивление оказывать ему никто даже и не подумывает. — Твоя дама сердца?

— Мой друг, — ответил Ашер. — Единственный друг.

— Ага, и правая рука маньяка, делающего из людей гребаные узоры.

— Человек, которого пытал лис, упоминал о помощнице, что видела всю ту жуть и ничего не делала, — добавил я.

— Мы все знали о пристрастиях мастера, — неожиданно твердо ответил целитель, смирившись с возможной смертью. — Если её вина только в этом, то и моя в том же. Мастер Алькор спас жизни нас обоих. Вы бы предали того, кто спас жизнь вам? И к службе нас не принуждали. Это был сознательный выбор — отплатить добром на добро. Разве вы поступили бы на нашем месте иначе?

— О как. Прорвало же тебя, браток, хехе, — похоже, Сайриса начало это забавлять. — Видать, совесть мучит, раз у тебя целая оправдательная речь заготовлена. Долго готовился, да?

— Я бы не стал поступать против чести. Но я понимаю тебя, — кивнул я. — Надеюсь, не окажусь в подобной ситуации.

— О боги, и ты туда же, — закатил глаза ворон. — Делай, что хочешь.

— Всегда думай о чувствах других, — пожал я плечами. — Это принцип тари. И всегда поступай по совести — это принцип аму. Сиин и хану выросли на схожих сказках. А если змеи и впрямь стерли всю их культуру, значит это уже что-то в нашей крови.

— Вот как? — Ашер поднял на меня полный надежды взгляд. — Спасибо, мастер Лииндарк.

Смотрелось это жалко, но при этом от взгляда целителя становилось немного не по себе. Выражение его лица было воплощением надежды и беспросветной тоски. Угольно-черные волосы закрывали собой все лицо — видимо так ханатри пытался скрыть следы змеиного вмешательства в свою физиологию. Из-под растрепанной длинной челки на меня смотрели два звериных глаза — густой цвет янтаря с горизонтальным вытянутым черным зрачком достался ему от предков-мангустов, тогда как компанию ему составлял изумрудно-желтый глаз рептилии с вертикальным зрачком.

— Но боюсь, Сайрис прав, Ашер. В отличии от тебя, она наверняка будет мстить. Ко мне так у неё вообще особая антипатия, уж не знаю с чего вдруг. Опасно оставлять такого врага за спиной.

— Сказать могу, — вмешался гверф. — Если проблема в том, так нацепи ошейник рабства. Такие видел я у гадов, что меня пленили. Их всем невольникам давали, так что по мыслям есть они на рынке в многости и без большой цены.

— Странно, что это предложил ты, — хмыкнул я. — Только на кой черт нам раб, мечтающий придушить?

— Слушай, а это идея, — задумался инженер. — Кандалы с антимагией не единственный девайс такого толка. Есть, например, ошейник подчинения и тому подобные штуки, работающие на магии разума. Надо бы расспросить Нира.

— Кстати, ворон, — обратила на себя внимание Рин, довольная максимально бескровным исходом судьбы пленников. — Ты, помнится, обещал нам в конце первого дня в честь пребывания как следует отдохнуть в трактире. Но все тридцать шесть часов первого дня мы занимались всякой ерундой, затем спали, готовили засаду и опять занимались ерундой, а к самому главному так и не подошли. Грибной эль сам себя не выпьет!

Эпилог

Тьма в Подземье окончательно никогда не рассеивается.

С этой поговоркой познакомил меня Матиас. Ночь второго дня в свободных доменах мы встретили, как и хотела Рин, в «трактире» хафлинга. Это был выбранный и заботливо обустроенный из руин дом, ставший на эту ночь пристанищем наших тел и душ.

Архонка притащила сюда какого-то заикающегося мага ветра, гордо сказав, что произвела акт вербовки боевой единицы во славу мудрого стратега Сайриса. Поскольку маг пришел, когда ворон уже был слегка навеселе, а хоббит колдовал над углями для кальяна, новость эта была принята радушно. Особенно когда девушка добавила, что он станет ещё одним шпионом в группе Джафсара.

Затем дурные вести поведал сам будущий трактирщик. Весьма неприятный главарь шайки, крышующий район Хвостатого рынка, вынудил его тоже отправиться в ту самую Рощу, при чём на особенно паршивых условиях, вынуждавших его ценой своей жизни защищать главаря их отряда от удара в спину и любых агрессивных разумных. Почти, как было заведено в группе лисьего посланника, только там все полагались на веру в чудесное воскрешение, а тут имело место лишь принуждение. Подробнее я не вникал, поскольку позволил расслабиться и себе. Впервые за очень долгое время.

Враг повержен, я стал сильнее и даже