Звено цепи - Маргарита Гуминенко

На мужественном лице Зайцева отразилось удивление. Если судить по видеозаписям его пребывания в изоляторе УВР, такое случилось впервые. Он молча наблюдал за тем, как Сокольский отодвигает стул и садится. Потом сказал:

— Мы ведь знакомы?

— Нет, — ответил Сокольский. — Мы с вами лично встречаемся первый раз.

Зайцев не поверил, но оставил свои мысли при себе.

— Я расскажу вам кое-что, — предложил Сокольский. — Глеб Денисович Зайцев, 1966 года рождения, — начал он так, словно читал сводку. — С 1987 по 1998 год служил в погранвойсках Калининградской области. Уволился в запас. Во время возвращения на свою историческую родину, в село Гремячее Краснодарского края, погиб в автомобильной аварии. Через несколько дней умер его единственный близкий родственник — двоюродный брат. Угорел в бане. На этом могла бы и закончиться история рода Зайцевых. Но остался его незаконный сын.

Сокольский внимательно наблюдал за Глебом Денисовичем, но тот и не думал скрывать своё удивление.

— Так у меня есть сын? — живо переспросил он. — Не знал.

— И не могли знать. Об этом не знал даже настоящий Зайцев.

Сокольский встал и прошёлся по комнате.

— Его девушке повезло. Она решила не сообщать своему жениху о том, что его недельная побывка на родине оказалась плодотворной. Если бы она не сдержалась и написала об этом — кто знает, что бы случилось с ней самой и её будущим малышом.

Сокольский остановился за спиной Зайцева и тот невольно повернулся в его сторону. В его взгляде появилась настороженность, но впечатление могло создаваться из-за шрама и асимметрии, которую он создавал.

— Недавно вы порезали палец о бумагу, — напомнил Сокольский, и зашагал дальше по кругу. — Это навело на интересную мысль: сравнить образец вашей крови с данными, которые должны были сохраниться в Калининграде. Но увы! Почти сразу после увольнения Зайцева в запас, на его месте службы случился пожар, и часть личных дел сгорела.

Он, не останавливаясь, пошёл на новый круг, но Зайцев больше за ним не наблюдал. Просто внимательно слушал.

— Пришлось отправить человека на Кубань, — продолжал Сокольский. — В село Гремячее. По счастью, Глеб Денисович Зайцев ещё до армии лежал в больнице. Ему оперировали аппендицит. И знаете, что самое интересное? Его медкарты не оказалось в местном архиве. Не удивительно, больше тридцати лет прошло. Но наш курьер не стал отчаиваться. Он отыскал бывшую невесту Зайцева и её сына. Оказалось, что её теперешнему мужу он не родной. С женщиной поговорили и выяснили, что отец молодого человека — тот самый погибший в аварии офицер. Дальше всё просто: генетическая экспертиза полностью опровергла ваше отцовство, что свидетельствует и о том, что вы не можете быть Глебом Денисовичем Зайцевым.

Сокольский повернулся к столу и сел. Его слушатель смотрел на него настороженно, но без особого волнения.

— Почему бы вам не дать мне встретиться с этой женщиной? — спросил он. — Думаете, она меня не признает?

Сокольский покачал головой.

— Она вас уже не признала, — проговорил он и криво усмехнулся. — Своего жениха она очень хорошо помнит, и специально для нас, сделала описание нескольких характерных моментов, которые не смогли бы измениться со временем, даже вследствие травмы. Хотите, перечислю?

— Это необязательно, — признал Зайцев. — И кто же я, по-вашему?

— Я задавался тем же вопросом, — ответил Сокольский, встал и снова пошл в обход комнаты. — Подумайте сами! Появление лже-Зайцева кто-то тщательно подготовил: сжёг ненужные документы, и даже позаботился о том, чтобы не осталось родственников. По внешнему виду старые сослуживцы могли его и не узнавать. Особенно после травмы. А главное — им не пришло бы в голову интересоваться вашей личностью. Мало ли на свете людей по фамилии "Зайцев". Но один человек наводил справки целенаправленно, поэтому и заподозрил неладное: частный сыщик Олег Сокольский, который служил под началом Зайцева в Калининграде.

— Вот как… — Собеседник теперь уже посмотрел на Сокольского с пристальным интересом.

— Забавно получилось, вы не находите? — спросил Сокольский, остановившись напротив. — Знаете, есть старая и очень меткая пословица: "На воре шапка горит". Вы попались, как этот самый вор, бросились избавляться от человека, который, как вам показалось, мог вас выдать. А по сути, что мог обнаружить Олег Сокольский? То, что кто-то подобрал документы погибшего Зайцева и живёт по ним? Это, кстати, ещё нужно было доказать, а у частного детектива нет таких широких возможностей, как у ФСБ. Рано или поздно вас всё равно разоблачили бы, но вы ускорили процесс, за что лично я вам благодарен.

Он говорил настолько серьёзно, что у Зайцева не возникло и тени подозрения, что Сокольский над ним издевается.

— И какие вы теперь делаете выводы? — спросил он.

— В одном старом советском кино доброхот-сочувствующий предупреждает КГБ анонимным письмом, что границу перейдёт резидент по кличке Надежда, и услужливо называет координаты перехода, — продолжил Сокольский. — В реальной жизни агента без прикрытия вычисляют трудной, долгой и кропотливой работой. Или случайно, если он сам на чём-то проколется. У вас имелась "про запас" парочка легенд и паспортов, после ликвидации ОПГ Махеева вы воспользовались этим. Вам было известно, что настоящий Зайцев погиб, что в общих чертах он похож на вас и у него не осталось близкой родни. Сейчас идёт тщательная проверка, и я не исключаю возможности, что имел место не несчастный случай, а спланированное убийство. Кстати, — припомнил Сокольский. — Мы нашли в ваших вещах кодирующее устройство, которым вы пользовались, когда нужно было, чтобы никто не фиксировал ваши телефонные звонки. Такие не продаются в обычных магазинах. Что вы на это скажете, господин Зайцев… или как там вас на самом деле зовут?

Лицо Зайцева расслабилось, и только в этот момент Сокольский понял, насколько был напряжён его собеседник. Нарушать молчание первым Игорь не стал. Наконец, Зайцев вздохнул, откинулся на спинку стула и заговорил устало:

— Знаете, подполковник, у каждого разведчика рано или поздно наступает момент, когда он должен отступить и бежать без оглядки. Есть черта, которую нельзя переступать. Я знал, что дошёл до неё, но не смог остановиться. — Он взмахнул широкой ладонью. — За мной тянулся "хвост", и чем дальше — тем больше и тяжелее он становился. Мне нужно было уйти — я не ушёл, и теперь расплачиваюсь. Это был мой риск. Для протокола я ничего говорить не стану. Вы, как человек, связанный с разведкой, должны отнестись к этому с уважением.

Сокольский прищурился, критически глядя в изуродованное шрамом лицо собеседника.

— Знаете, Зайцев! — сказал он резко. — Вы правы, есть точка, или может быть, грань, переступать которую нельзя. Шагнули — и превратились из разведчика в банального уголовника. — Он