Отрок - Евгений Красницкий

— А тебе, Данила, поручаю дело, доселе для нас необычное. Будешь обучать пешее ополчение. В начале зимы, после Большой охоты по первой пороше, соберешь всех годных для того мужиков и парней…

"Ну вот все и определилось, досточтимый сэр Майкл. Ратное еще ничего не знает, люди живут, как жили, а жизнь их уже изменилась. Его сиятельство граф Погорынской Корней Агеич вступил во владение феодом. Место старпома на корабле, отстранив Данилу, занял Лука. Он же — командир преторианцев. Тут же и его центурионы: Леха Рябой и Игнат. Элита сформирована. Данила же, в силу обнаружившейся второсортности, списан в пехоту. А Егору с Анисимом — замаливать грехи. Анисиму, между прочим, еще и десяток себе где-то набирать".

— … Пока они себе десятника вместо Пимена выберут (а я еще посмотрю: утвердить ли), — продолжал дед — ты Фома, умыкни-ка у них четырех человек. Их там пятнадцать… Кхе, уже четырнадцать, так что, не обеднеют, а у тебя полный десяток соберется.

— О-хо-хо, хо-хо, грехи наши тяжкие. — Донеслось из угла за спиной деда.

— Аристарх! — Корней обернулся на голос старосты. — Ты чего там затих в уголке, я про тебя чуть и не забыл!

— А и забыл бы, Корнеюшка, не велика беда. Тяжко мне, дела у вас какие-то непонятные начинаются. Стар я что-то стал, выбрали бы вы себе ребятки нового старосту. Пора мне на покой.

"Глава Администрации, в свете произошедших событий, намылился в отставку. С чего бы это? Есть два варианта. Первый — предчувствие неизбежного конфликта между военной верхушкой и самой состоятельной частью населения ратного. Да! Пимен же его родич — брат Пимена Семен на дочке Аристарха женат. Не хочет староста попадать между молотом и наковальней. Вариант второй — поза обиженного: "Этим — боярство, а мне что?". Интересно, как лорд Корней прореагирует?".

— Вот что, Репейка, справишь по мне тризну, тогда и о покое думать будешь! Мне еще твои охи слушать… Других дел нет. Молодых бы постыдился!

— Корней…

— Хватит, и слушать ничего не хочу!

"Репейка? Детское прозвище, что ли? И разговор о тризне… Понятно: мы с тобой на всю жизнь повязаны и никуда ты от меня не денешься. Эзоп нервно курит в сторонке".

— … Ну вот, вроде бы на сегодня все и обговорили. Ступайте все, кроме бояр и Михайлы.

"Ага, "А Вас, Штирлиц, попрошу остаться!" Поздравляю, сэр, Вы сподобились присутствовать на первом заседании Боярской Думы Административно-территориального образования Погорынье. А я-то тут на хрена? Кроме бояр в Думе… Кроме бояр… Опричь бояр… Блин!!! Опричник!!! Бешеный внучек, способный со своими подручными замочить кого угодно по первому приказу деда!

Дед же ясно всем указал: к осени будет полсотни таких! Сочетание информационно-аналитической функции, функции устрашения и кузницы кадров. Опричнина, Третье отделение Жандармского корпуса и НКВД в одном флаконе. Блестящая карьера, сэр Майкл, поздравляю! Какой псевдоним желаете принять: Малюта Скуратов-Бельский, Граф Бенкендорф, Лаврентий Палыч Берия?".

— Михайла… Михайла! Ты что уснул, что ли? Давай-ка, садись к столу.

Мишка перебрался за стол, скромно пристроился с краешка и уставился на деда. Воевода Корней горделиво выпрямился, уперся, оттопырив локоть, рукой в колено, окинул собравшихся орлиным взором и произнес историческую фразу:

— Значит так, господа бояре, с сегодняшнего дня у нас начинается новая жизнь!

Часть 6

Конец Апреля — начало Мая 1125 года. База Младшей стражи — село Ратное.

Глава 1

— Раз два! Левой, левой, левой!

Роськин голос, когда он вот так муштровал свой второй десяток, очень напоминал голос Ходока, скорее всего, потому, что Роська, вольно или невольно, подражал командным интонациям кормщика.

— Раз два! Левой! Глаголь, Он!

— Го!

— Земля, Ук!

— Зу!

— Левой, левой, левой! Хер, Аз!

— Ха!

Молодые голоса отвечали дружно, весело, даже с некоторой лихостью: вот, мол, как мы уже грамоту знаем!

"Шустро у Роськи дело продвигается, пора бы уже и на трехбуквенные сочетания переходить".

Роська, словно услышал мысли своего крестного:

— Напра-во! Левой, левой! Слово, Еры, Рцы!

— Сыр!

Отозвались всего два или три голоса.

"Шустро-то, шустро, да не очень. А чего вы хотите, сэр, всего три недели занимаются".

— Отставить! Почему не дружно? Еще раз: Слово, Еры, Рцы!

— Сыр!!!

— Левой, левой! Люди, Ять, Слово!

— Лес!

С другого конца двора доносится голос Петьки:

— Деревянные, ничего понять не можете, всех нужники чистить пошлю!

"Совершенно другой стиль: привык на холопов покрикивать. Привезут из Турова купеческих сыновей, они ему покажут «деревянных». Хорошо, что Никифор задерживается, двумя неделями раньше увидел бы картинку: обе руки в лубках, на морде синяки всеми цветами радуги цветут… Живопись, блин".

Издалека пистолетными выстрелами раздавались щелчки кнута. Там Немой проводил занятия по верховой езде. Словесных комментариев, разумеется, никаких, только щелканье кнута, да изредка, скупые жесты. Но пацаны его понимали.

Три десятка на занятиях, один — в карауле, один — на хозработах. Дед не обманул: ребят, действительно, набралось полсотни. Десять человек из новой родни, двадцать восемь из холопских семей и еще двенадцать дали воеводские бояре из своих холопов.

Воеводских, конечно, после обучения придется вернуть, но пока — полсотни. Хотя, на самом деле, больше. Еще трое двоюродных братьев: Демьян, Кузьма и Петр. Кузька, правда, все еще в Ратном — готовит вместе с отцом и мастеровыми холопами оборудование для мастерских. Ну и четверо крестников: Роська, Артемий, Дмитрий и Матвей. Матвея здесь тоже нет — прижился в учениках у лекарки Настены.

Мишка вздохнул и снова уставился на грифельную доску. Расписание занятий на следующую неделю никак не желало принимать нужный вид. Ситуация до боли напоминала родную Советскую Армию — решительное доминирование хозяйственных работ над боевой подготовкой. Мишка, получивший во время срочной службы весьма серьезную специальность техника дальней связи, был убежден, что обучиться этому можно было бы не за два года, а месяцев за шесть-восемь. Все остальное время было потрачено на всякую дурь. Сейчас на те же самые обстоятельства приходилось смотреть с другой стороны, и выглядело все совсем иначе.

На новом месте надо обустраиваться, налаживать быт, создавать учебную базу… Хочешь, не хочешь, берись за топоры и лопаты. Спасибо Илье — такой зам по тылу оказался, без него, как без рук.

Опять же, инвентарь. Если на полсотни рыл имеется всего два самострела, то как учить? Вообще, постоянно натыкаешься на иллюстрации к диалектическому закону перехода количества в качество. Казалось бы, простая вещь — выстругать деревянные кинжалы для тренировок. Мишке и в голову не приходило, что с этим могут возникнуть какие-то сложности, но когда делом одновременно занимаются пятьдесят человек, просто статистически, должна случиться какая-то неприятность. Из пятидесяти учеников воинской школы у троих все время получался брак, а двое умудрились так порезаться, что Мишка даже думал отправить их в Ратное к Настене. Слава Богу, обошлось — опять выручил Илья.

То же самое и с учебным процессом. Сам Мишка с братьями, в свое время, получил от крутящегося болвана достаточно синяков, но чтобы на первом же подходе одному «курсанту» сломало мешочком с гравием нос, а другой, споткнувшись, выбил себе об столб передний зуб…

И еще одно яркое напоминание о ТОЙ жизни: партию из двенадцати самострелов, на которую Мишка так рассчитывал, нахально перехватила мать для своего "бабьего батальона". Такой подлянки от родной матери Мишка никак не ожидал.

Вот они — невидимые войны снабженцев. Со своими победами, поражениями, хитроумными комбинациями и балансированием на грани закона и уголовщины. Только сейчас Мишка не теоретически, а на практике понял, почему директора ценят хорошего снабженца больше, чем секретаршу "с ногами от ушей", сколь бы услужливой и умелой она ни была.

Положение, хоть топись. И деда теребить по каждому случаю не будешь, у того и так голова кругом — вовсю идут полевые работы.

Времени не хватало вообще ни на что, приходилось все больше и больше надеяться на десятников, а они все — такие разные. Демка, Роська, Петр Первак, Дмитрий.

Знакомиться с Дмитрием и Артемием Мишке пришлось, практически, с нуля. В Турове общались только по поводу музыки, с глазу на глаз ни с кем, ни разу поговорить не пришлось, да Мишка и не собирался. А потом ребята лежали раненые, да и сам Мишка тоже шкандыбал на костылях, и занят был то одним, то другим — только и хватало, чтобы ежедневно заглянуть к раненым на несколько минут.