'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

состоянием. Всё, что надо, мы выяснили. Парню нужен покой несколько дней. Все договорённости в силе, можете не беспокоиться. На этом мы откланяемся.

— Принесите мне чего покрепче — сказал Юичи, когда ворота за гостями закрылись.

* * *

Похороны прошли тихо, только близкие родственники. Тело кремировали, поставив урну с прахом в фамильном склепе. Когда всё закончилось, я понял, насколько устал. Вырубился почти мгновенно, проспал считай сутки. Затем ещё три размеренных дня деревенской жизни.

Слегка одуревший, что за окном снова вечер, проспал пол дня, привёл себя в порядок и вышел из спальни. А там картина Репина «Не ждали».

В коридоре ровной шеренгой стоит десяток мамзелей в традиционных одеждах кицуне. Руки впереди сложены, замерли в небольшом поклоне, только глазками периодически стреляют в мою сторону. Ясен пень, во главе этого дурдома стоит Мидори, но ничем не выделяется. А вот дальше странный подбор старшинства, хрен пойми, по каким параметрам, но точно не возраст, хотя Мияки, старшая сестра моей жены, стоит второй. Но что-то мне подсказывает, далось ей это место с большим трудом.

— Я откровенно стремаюсь, но всё же спрошу. Что здесь происходит? — голос всё-таки дал петуха в конце, чем вызвал парочку хитрых улыбок.

— Хотим поприветствовать нашего господина — захлопав ресницами, сказала Мияки.

— Кхм… Ладно, допустим — выдавил из себя. С другой стороны, это лучше, чем недельные стенания, истерики и прочее. Но ленты на запястье носили всё — А в этой богадельне кормят? Или экспресс-доставку заказывать?

— Ужин готов — тут же отозвалась Мидори, схватив меня под руку, повела в столовую. В этой части дома, кстати, ещё ни разу не был. Видать, статус мой сильно поменялся, раз ведут в закрытое от всех, кроме родни, крыло.

Опять только близкие, к нам присоединился Хакеши и его старший сын, Хирото. Парень долго кланялся и вещал, что давно хотел со мной познакомиться, но обстоятельства не позволяли. Затем благостная тишина и еда. Как я хочу жрать, оказывается!

А дальше меня никто не трогал, и я воспользовался этим обстоятельством на полную катушку. Снова завалился спать.

Утро повторилось: шеренга, приветствие и не совсем понятные пока взгляды. Фляга начинает посвистывать из-за откровенного непонимания, как себя вести.

— Значит так, вы двое, за мной. Остальные свободны — раздаю ценные указания — и будьте любезны, не надо стоять под дверью, когда я просыпаюсь.

— Вам не нравится, господин? — с тревогой в голосе спросила одна из младших.

— Меня это пугает — честно ответил — десяток разумных за дверью, когда я сплю, мой организм воспринимает как угрозу. Ладно, дружно разбежались, а мы пойдём, поболтаем.

Как только в небольшую гостиную вошли Мидори и Мияки, я закрыл дверь на замок, чтобы никто не мешал. Все расселись по креслам, барышни напротив меня, по глазам вижу решительность и готовность к противостоянию, только какому…?

— Ругаться не буду за это шоу — медленно начал свой спич — не скажу, что это неприятно, но для меня странно и сильно в новинку. Поэтому пока повторять не стоит.

— Как скажете, господин — улыбаясь, ответила Мияки.

— И хватит меня так называть, все господа в Лондонах и Парижах — на лицах вижу непонимание — короче, не надо и всё — обе закивали — А теперь с самого начала, чего молчали о той ночи. А главное, чего вы все дружно хотите от меня?

— Ничего — ответила Мияки — и весь мир.

Я слегка вздрогнул, ведь именно этой фразой Хикари в своё время намекнула, что отвертеться от женитьбы не выйдет.

— Принести настойки? — невинным голосом спросила Мидори. Я вздрогнул ещё раз. Если это то самое пойло, которое мы вылакали с Хикари в тот вечер, утро будет фееричным.

— Настойки не надо, а вот чего-то полегче, можно — ответил супруге, та быстро удалилась, а я смотрел на Мияки, которая поняла, что я знаю сакральный смысл этой фразы. Дальше пошли гляделки в стиле «она знает, что я знаю…».

Мидори притащила поднос с бутылкой всё равно чего-то крепкого, заодно закуски. Походу, окучивать меня будут здесь и сейчас.

Радовало одно, меня не тащили на аркане под венец, аргументируя тем, что воспользовался невинными девами. Из подтекста достаточно сбивчивого рассказа, там в итоге воспользовались мной. Дальше пошли хвалебные оды. Самый сильный (возможно, но это не точно), самый чуткий (нет, я мужлан и солдат со стажем), самый умный (точно нет!!! Ведь этот разговор всё-таки состоялся). В конце опять проникновенные взгляды, как бы явственно намекающие: ты же не бросишь таких бедных и несчастных?

— Хорошо, будь по-вашему. Но я не представляю, как это должно выглядеть официально — сдаюсь в итоге — за дверью что-то или кто-то упал. Интересно. Если с ноги выбить створки, выбью ли я страйк из девиц…?

— Наложниц может быть много, главное, что можешь обеспечить финансово — быстро начала объяснять Мияки, а то вдруг убегу через окно передумав. Ну да, третий этаж всего, с потолками больше трёх метров — всё в рамках приличий и закона, как ты любишь — смотрю на неё с подозрением, потом на Мидори. У первой сердечки в глазах, у второй белый шум, научилась чертовка, прятать от меня эмоции, пусть и не всегда.

— Мияки, скажи честно, других претендентов, готовых отдать тебе свой суповой набор, рассматривала? — с последней надеждой пропетлять огородами спрашиваю у лисы.

— Были, конечно — кивнула Мияки — но никто и рядом не валялся с тобой. Для нас ведь личная сила важна не меньше чем достаток. К другим сёстрам тоже приезжали женихи. Половину из которых девки отметелили в первый день смотрин на тренировочной площадке. В общем, Влад, не получится даже часть из нас сбагрить. Это я не говорю про детей, там отдельная песня.

— А что с ними? — тут же насторожился — болеют чем-то?

— Что ты! — всплеснула руками Мияки — таких здоровых уже и не припомнит никто. Дело в том, у всех без исключения проявился магический дар практически сразу после рождения. Какой именно пока трудно сказать, но Хикари говорит ранг мастера возьмёт каждый как минимум.

Мысль…

— Ты утверждаешь, что я вам подхожу — Мияки радостно затрясла гривой — сила там, выносливость и всё такое…

— А вы мне? — выстреливаю вопросом по бастиону женской логики и железобетонных убеждений. За дверью снова грохот падения,