Повесть о кольце - Джон Рональд Руэл Толкин

с Лунным ликом, обезображенным гримасой смерти; но он не останавливался, чтобы присмотреться. По ту сторону двора, у подножья башни, была полуоткрытая большая дверь, откуда исходило красноватое свечение; на ее пороге валялся мертвый Орк. Сэм перепрыгнул через него, вошел и растерянно огляделся.

Широкий, гулкий коридор вел от двери к склону горы. Он был тускло освещен факелами, пылавшими в подставках по стенам, но дальний его конец тонул во мраке. С обеих сторон виднелось множество дверей и проемов; но он был пуст, если не считать двух — трех валявшихся на полу трупов. Из того, что подслушал Сэм от предводителей отрядов, он знал, что Фродо, живого или мертвого, нужно искать где — то на самом верху башни; но чтобы найти его, пришлось бы потратить целый день.

— Это, наверное, ближе к задней стороне, — пробормотал Сэм. — Вся крепость карабкается, чем дальше от входа, тем выше. И, во всяком случае, мне будет лучше следовать этим факелам.

Он двинулся по коридору, но медленно ис каждым шагом все неохотнее.

Ужас снова начал охватывать его. В тишине слышался только стук его шагов, превращаемый отголосками в громкий звук, словно шлепанье огромных ладоней по камню. Трупы, одиночество, сырые черные стены, в отблеске факелов словно окровавленные, страх внезапной смерти, затаившейся в тени или за дверью, а в глубине души — ощущение зоркой злобы, поджидающей у ворот, — всего этого было слишком много для Сэмовых сил. Он предпочел бы открытое сражение — только чтобы врагов было не очень много сразу — этой угрюмой напряженности. Он заставил себя подумать о Фродо, лежащем где — нибудь в этом страшном месте, о Фродо, связанном, раненом или мертвом. Тогда он двинулся дальше.

Он миновал освещенное факелами пространство и был уже близок к большой сводчатой двери в конце коридора — он правильно догадался, то была внутренняя сторона нижних ворот, — как вдруг наверху раздался ужасающий, хриплый вопль.

Сэм застыл на месте. Потом он услышал приближающиеся шаги. Кто — то торопливо сбегал по гулкой лестнице сверху.

Воля у Сэма была слишком слаба, чтобы остановить его руку. Рука потянулась к цепочке и схватилась за Кольцо. Но он не успел надеть его: в тот самый миг, когда его рука сомкнулась на нем, по лестнице со стуком к лязгом сбежал какой — то Орк. Выскочив из темной впадины справа, он бежал прямо к Сэму и был уже шагах в шести, когда поднял голову и увидел его; Сэм слышал его тяжелое дыхание и видел блеск в налитых кровью глазах. Орк остановился, как вкопанный. Ибо он увидел перед собою не маленького человечка, силящегося удержать меч в руке: он увидел высокую, безмолвную тень, темную на фоне трепетного света позади; в одной руке у нее был меч, разящий одним своим блеском, другую она прижимала к груди, скрывая в ней некую безымянную угрозу, могучую и страшную.

На мгновение Орк согнулся вдвое, потом с пронзительным воплем ужаса повернулся и убежал обратно. Ни один пес не не обрадовался бы так бегству противника, как обрадовался Сэм своей нежданной победе. Он закричал и погнался за врагом.

— Да! Это Эльф — воин! — воскликнул он. — Я иду! Покажи мне дорогу наверх, или я изрублю тебя!

Но Орк был у себя дома, сытый и бодрый; Сэм же был пришельцем, голодным и утомленным. Лестница, крутая и высокая, вилась нескончаемо. Сэм начал задыхаться. Орк вскоре исчез из виду, и теперь слышался лишь слабый топот его ног все дальше и дальше. Порой он испускал вопль, и стены отзывались эхом. Но постепенно все звуки затихли.

Сэм не останавливался. Он чувствовал, что идет верным путем, и это очень подбадривало его. Он спрятал Кольцо, поправил пояс.

— Ну — ну, — сказал он себе, — если они все так боятся меня с моим Жалом, то дело может обернуться лучше, чем я надеялся. И, так или иначе, кажется, Шаграт, Горбаг и прочие сделали почти всю работу за меня. Кроме этой испуганной крысы, похоже, что здесь больше нет ни одной живой души.

И тут он резко остановился, словно стукнувшись о каменную стену.

Полное значение того, что он сказал, обрушилось на него, как удар. Ни живой души! Чей же это был ужасный предсмертный вопль?

— Фродо! Фродо! Друг мой! — вскричал Сэм, почти рыдая. — Если вас убили, что мне делать? Ну вот, я пришел, наконец. Я иду прямо наверх, а там увидим!

6.

Выше, все выше. Было темно, если не считать случайного факела на повороте или у проема, ведущего в верхние ярусы башни. Сэм попытался считать ступеньки, но после двухсотой сбился со счета. Теперь он двигался тихо: ему показалось, что он слышит голоса, все еще где — то выше. По — видимому, в живых оставалось больше, чем одна крыса.

И вдруг, когда он почувствовал, что не может больше сделать ни вздоха, ни шага, лестница окончилась. Он остановился. Голоса звучали теперь близко и отчетливо. Сэм огляделся. Он стоял на плоской крыше третьего, самого высокого яруса башни; это была открытая площадка, ярдов двадцати а диаметре, обнесенная низким парапетом. Лестница оканчивалась в маленькой сводчатой камере посреди площадки, с низкими дверями, выходившими на восток и на запад. На восток Сэм видел внизу обширную, темную равнину Мордора и горящую гору вдали. Из ее мрачных недр поднималось новое кипение, и огненные реки пылали так ярко, что даже здесь, на расстоянии многих миль, вершина башни озарялась красным сиянием. На западе все заслоняло основание башни, стоящей у края этого верхнего дворика и поднимавшей вершину высоко над гребнями окружающих гор. В узком окошке виднелся свет. Дверь была меньше, чем в десятке ярдов от Сэма, открытая, но темная, и из ее проема слышались голоса.

Сначала Сэм не слушал; он шагнул из восточной двери и огляделся. Он сразу же увидел, что здесь разыгралась самая жестокая из битв. Весь дворик был усеян убитыми Орками, их отрубленными головами, руками, ногами. Запах смерти стоял в воздухе. Яростное рычание, за которым последовали удар и крик, заставили Сэма отскочить снова в укрытие. Раздался гневный голос Орка, который он узнал сразу: грубый, холодный, резкий. Говорил Шаграт, начальник Крепости.

— Так ты говоришь, что не пойдешь, туда опять, да? Будь ты проклят, Снага, гнусный червяк! Если ты думаешь, что я ранен и мне можно не повиноваться, ты ошибаешься. Подойди, и я выдавлю тебе глаза, как выдавил сейчас Радбугу. А когда придет смена, я