Повесть о кольце - Джон Рональд Руэл Толкин

нибудь могучая воля. Даже сейчас, когда оно висело на цепочке на шее у Сэма, а не охватывало ему палец, он почувствовал себя выросшим, словно облаченным в огромную, искаженную тень себя самого, почувствовал себя великой и зловещей угрозой, нависшей над Мордором. Он чувствовал, что для него есть только две возможности: либо терпеть Кольцо, хотя оно и будет терзать его, либо объявить его своим и послать вызов Силе, затаившейся в своей мрачной крепости по ту сторону долины теней. Кольцо уже искушало его, подтачивая в нем волю и разум.

Безумные фантазии встали у него в мозгу: он увидел Сэмвиза Могучего, Всемирного Героя, скачущего с пламенным мечом в руке через мрачную страну, увидел войска, теснящиеся по его зову, дабы ниспровергнуть Барад-дур. И вот все тучи разошлись, и засияло яркое солнце, и по велению Сэма Горгоротская равнина стала садом цветов и деревьев и принесла плоды. Нужно только надеть Кольцо на палец и объявить его своим, и все это сбудется.

В этот час испытаний Сэма поддержала сильнее всего привязанность к своему другу; но глубоко в нем жил также простой, непобедимый, здравый смысл. В сердце своем он знал, что недостаточно силен для такого бремени, даже если бы его видения не были просто приманкой, чтобы заставить открыться. Маленький садик вольного садовника — вот все, что ему нужно, а не сад величиной с королевство; его собственные трудовые руки, а не руки других, покорные его приказаниям.

— И все равно, эти мысли — только обман, — сказал он себе. — Он увидит и прикончит меня, не успею я крикнуть. Особенно если я надену Кольцо здесь, в Мордоре. Ну, а я скажу вот что: не стоит мне и пытаться. Если бы даже быть невидимкой и было полезно, я не могу применить Кольцо. А если я пойду дальше, оно будет мне гнетом и тяжестью на каждом шагу. Так что же мне делать?

В сущности, тут у него не было никаких сомнений. Он знал, что должен спуститься к воротам и не медлить больше. Пожав плечами, словно для того, чтобы стряхнуть тень и отогнать призраки, он начал медленно спускаться. С каждым шагом он словно становился меньше. Не успел он отойти далеко, как превратился снова в очень испуганного Хоббита. Теперь он был под самыми стенами крепости и, не прибегая ни к чьей помощи, мог слышать крики и шум сражения. В этот момент звуки донеслись, казалось, из дворика за внешней стеной.

4.

Сэм прошел уже половину спуска по тропе, когда из темного провала ворот на красный полусвет выбежало двое Орков. Они не обернулись к нему.

Они бежали к главной дороге, но вдруг споткнулись, упали и не вставали больше. Сэм не видел стрел, но догадался, что эти Орки убиты другими, скрытыми в стене или в тени ворот. Он продолжал идти, держась поближе к стене слева. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в невозможности перелезть через нее. Каменная кладка без единой трещинки или выступа поднималась футов на тридцать и заканчивалась нависающим карнизом, похожим на перевернутую лестницу. Другого пути, кроме ворот, не было.

Сэм продолжал пробираться вперед, раздумывая в то же время, сколько Орков в крепости у Шаграта и сколько у Горбага, и почему они ссорятся, — если именно это там и происходит. В отряде у Шаграта их было около сорока, а у Горбага — почти вдвое больше; но Шагратов отряд был лишь частью всего гарнизона. Почти наверняка они ссорились из-за Фродо и его вещей. На мгновение Сэм даже остановился, — так ясна стала ему вся картина. Кольчуга из митриля! Конечно, она была на Фродо, и они нашли ее. И, судя по тому, что Сэм слышал, Горбаг хотел завладеть ею. Но сейчас единственной защитой Фродо были приказания из Черной Крепости, и если их нарушат, он может быть убит в любую минуту.

— Ну же, жалкий трус! — крикнул себе Сэм. — Иди, действуй!

Он выхватил Жало и кинулся к открытым воротам. Но уже достигнув их высокой арки, он ощутил толчок, словно наткнулся на препятствие, вроде паутины Шелоб, только невидимое. Он не видел никакой преграды, но все же путь был прегражден чем — то, слишком сильным для его воли. Он огляделся и тогда в тени у ворот увидел двоих Стражей.

Это были словно огромные изваяния, сидящие на тронах. У каждого было по три сросшихся тела и по три головы, обращенных лицом вперед, назад и в ворота. Лица были, как у коршунов, а руки, лежавшие на коленях, — когтистые. Они были изваяны из огромных каменных глыб — неподвижные, но зоркие, словно в них обитал некий злобный и бдительный дух. Они знали, кто их враг. Видимый и невидимый, никто не мог пройти незамеченным. Они не дали бы ему ни войти, ни выйти.

Напрягая волю, Сэм снова рванулся вперед и был остановлен резким толчком в грудь и в голову. Тогда, не в силах придумать ничего другого, собрав всю свою отвагу, он медленно извлек склянку Галадриэль и поднял ее кверху. Ее белое сияние быстро усилилось, тени под темными сводами разбежались, и чудовищные Стражи стали видимыми, холодные и неподвижные, во всем своем безобразии. На мгновение Сэм уловил мерцание черного камня в их глазах, от злобного выражения которых он похолодел; но потом он почувствовал, как их воля медленно тает и обращается в ничто.

Он ринулся вперед между ними; и когда, миновав их, снова спрятал склянку на груди, то ощутил их воскресшую бдительность как стальную преграду, вдруг выросшую позади него. И у этих страшных голов вырвался пронзительный вопль, эхом отдавшийся от каменных стен вокруг. Высоко вверху, словно отвечая, раздался одинокий удар хриплого колокола.

5.

— Ну, вот! — произнес Сэм. — Вот я и позвонил у двери. Эй, кто — нибудь, слушайте, — вскричал он. — Скажите Шаграту, что пришел великий воин

— Эльф со своим волшебным мечом!

Ответа не было. Сэм шагнул вперед. Жало синевато блестело у него в руке. Во дворике стояли сумерки, но он смог увидеть, что каменный настил усеян трупами. У самых его ног валялось двое Орков — стрелков с вонзенными в спины ножами. Дальше лежали другие: кто в одиночку, там, где свалил его меч или стрела, кто по двое, еще вцепившись друг в друга, погибнув в самый миг яростной схватки, до последнего вздоха рубя, душа, кусая. Камни были скользкими от черной крови.

Сэм заметил два вида одежды, один с Красным Оком, другой