Николай II (Том II) - А. Сахаров (редактор)

Пожалуйста, душка, не позволяй славному Алексееву вступать в союз с Гучковым, как то было при старой ставке. Родзянко и Гучков действуют сейчас заодно, и они хотят обойти Алексеева, утверждая, будто никто не умеет работать, кроме них. Его дело заниматься исключительно войной – пусть уж другие отвечают за то, что делается здесь. У меня завтра будет Протопопов, мне нужно спросить у него кучу вещей, а также поделиться с ним некоторыми идеями, пришедшими в мою собственную старую голову, относительно того, чтоб повести контрпропаганду против Союзов городов среди армии, т.е. иметь за ними наблюдение и немедленно выгонять тех, кто попадётся. Министр внутренних дел должен найти порядочных, честных людей, которые были бы «его глазами» и которые, с помощью военных властей, должны сделать всё, что только смогут. Мы не имеем права допускать, чтоб они продолжали начинять им (солдатам) головы скверными идеями… Шавельский может тебе о них порассказать многое. – Я велела Штюрмеру передать это Протопопову. Он обдумает всё это до завтрашнего дня и посмотрит, как это осуществить практически. Я не понимаю, почему злонамеренные люди всегда защищают своё дело, а те, кто стоит за правое дело, только жалуются, но спокойно сидят, сложа руки и ожидая хода событий.

Ты ничего не имеешь против того, что я высказываю своё мнение по этому поводу, милый? Но, уверяю тебя, хоть я и больна и у меня плохое сердце, всё же у меня больше энергии, чем у них всех, вместе взятых. Бобринский был рад видеть меня такой; он говорит, что меня не любят, ибо чувствуют (левые партии), что я стою на страже интересов твоих, Бэби и России. Да, я более русская, нежели многие иные, и не стану сидеть спокойно. Я просила их устроить (как это говорил Гр.), чтобы продовольствие, мука, масло, хлеб, сахар – всё предварительно развешивалось в лавках, и тогда каждый покупатель получал бы свою покупку гораздо быстрее, – таким образом были бы уничтожены эти бесконечные хвосты, – все согласились с тем, что это великолепная идея, но почему же они сами не додумались до этого раньше?..»

Упоминание, к тому же не первое, о регулярных контактах Алексеева и Гучкова испортило настроение Николаю, но мысль Аликс о том, чтобы Протопопов нашёл верных людей и опёрся на них в борьбе с крамолой в армии, ему понравилась. Много надежд возложил Государь на нового министра и в установлении добрых отношений с руководящими думскими кругами, к числу которых он ещё принадлежал несколько дней тому назад…

Протопопов совсем недавно ещё грезил о том, чтобы получить какой-нибудь хоть невысокий, но административный пост. В его живом мозгу рождались многочисленные и яркие проекты спасения России, умиротворения общества твёрдой властью, и он мечтал встретиться с Государем, чтобы изложить свои планы монарху. Когда же Николай пригласил его в Ставку, а затем Штюрмер сообщил, что ему вверяется министерство внутренних дел, счастью Александра Дмитриевича не было предела.

Протопопова приняла и Императрица, которой он был совершенно очарован. Все эти события породили в нём ощущение собственной значимости и прилива сил. Он решил встретиться с друзьями по «Блоку» и уговорить их прекратить оппозиционную возню против Государя. А о планах оппозиционеров он имел ясное представление в малейших деталях, но не понимал, что именно по этой причине он представляет собой самую серьёзную угрозу деятелям «Прогрессивного блока». Встреча была назначена в Таврическом дворце, в кабинете номер 11, по левую сторону на хорах, где всегда собиралось бюро «Блока».

Тёмным октябрьским вечером после обеда, когда по всему Таврическому дворцу зажглось электричество, господин министр на служебном моторе прибыл к главному подъезду Государственной думы.

Швейцар, открывавший тяжёлую дверь перед высокорослым господином в генеральской шинели голубого жандармского цвета, не узнал бывшего товарища Председателя Родзянки. Только когда мимо него проплыло знакомое лицо Протопопова, он понял, кого так ждали господа в комнате 11.

Протопопов сбросил на руки лакея-гардеробщика шинель и оказался в голубом мундире генерала от жандармерии. Он быстро прошёл через восьмигранную ротонду, твёрдыми шагами пересёк блестевший, словно залитый водой, жёлтый паркет огромного овала Екатерининского зала, быстро поднялся по лестнице на хоры и, не постучав, совсем как свой, вошёл в комнату.

Вокруг стола, крытого зелёным сукном, сидели Родзянко, Маклаков, Милюков, Шингарёв. Увидев жандармского генерала, лидеры «Блока» испуганно встали, словно давно ждали ареста. Но, узнав знакомую короткую причёску и подкрученные усы Протопопова, господа депутаты просветлели лицами, и спокойствие с некоторой долей злости вернулось к ним. Они тотчас нарочито задвигали стульями, усаживаясь на свои места. Стул справа от Родзянки оставался пустым и явно предназначался для гостя.

Протопопов направился к нему и уселся без приглашения, как равный с равными.

– Господа, – воодушевлённым тоном начал министр, – я очень рад нашей встрече и хотел бы по-товарищески побеседовать с вами… Давайте обсудим все спорные вопросы и установим взаимопонимание…

«Каков нахал! – подумал толстый Родзянко и уставился своими маленькими свиными глазками на красавца генерала. – Мы здесь, в Думе, смыкаем наши ряды, чтобы добить мерзавца Штюрмера, и вот-вот вырвем у Николая «правительство общественного доверия»… Мы делаем так, что любой мало-мальски известный общественный деятель заискивает перед нами и просит разрешения на каждый свой шаг, а этот отступник, кого ни в одну из планируемых комбинаций правительства «Прогрессивного блока» никто не хотел включать, вдруг без спроса и нашего благословения принимает из рук царя ключевой пост в правительстве!..

Он нас предал, а поскольку он про каждого из нас знает достаточно, чтобы при установлении диктатуры Николая без суда и следствия послать любого члена «Прогрессивного блока» на виселицу, его необходимо как можно скорее уничтожить морально и политически! Как жаль, что прошла пора революционного террора и в дни войны не так легко найти исполнителя теракта против министра внутренних дел!.. Вот ведь храбрец какой!.. В виде прозрачного намёка надел сегодня специально для нас мундир шефа жандармов!..»

Эти размышления мгновенно пролетели в мозгу Председателя Думы. Но такие же злобные мысли владели каждым из присутствующих думцев. Говорить начал кадет Шингарёв.

– Нет уж позвольте, Александр Дмитриевич! – с дешёвым адвокатским пафосом заявил он. – Прежде чем товарищески беседовать, нужно уяснить вопрос, можем ли мы быть товарищами… Мы не знаем, каким образом вы назначены…

При этих словах Родзянко и не подумал объявить, что он сам рекомендовал Государю Протопопова в министры, правда, другого министерства.

Шингарёв, делавший бурную «общественную» карьеру на неуёмной критике Распутина, для которой он измышлял «факты» и тут же пускал их в обращение, разумеется, оседлал своего любимого конька:

– Слухи указывают на участие в вашем назначении Распутина; затем, вы вступили без согласия «Прогрессивного блока» в Кабинет, главою которого является Штюрмер[150] – человек с определённой репутацией предателя…

«Что он городит!..» – мысленно возмутился министр, но, как воспитанный человек, не стал прерывать говорящего.

– И вы не только не отмежевались от него, – нацелил свой перст в Протопопова Шингарёв, – но, напротив, из ваших интервью мы знаем, что вы заявили, что ваша программа есть программа Штюрмера и что он будет развивать вашу программу с кафедры Государственной думы… Вместе с вашим назначением освобождён из тюрьмы другой предатель – Сухомлинов… И наконец, в происходящих теперь рабочих волнениях ваше министерство, по слухам, действует, как прежде, путём провокации!..

Кровь ударила в голову Протопопову. Он хотел ответить Шингарёву, что прекрасно знает о методах «Прогрессивного блока» при помощи слухов объявлять государственных деятелей, верных царю, предателями, что у Шингарёва нет ни одного факта, который можно было бы предъявить суду, против Штюрмера или Сухомлинова, которого до суда выпустили из Петропавловской крепости только потому, что он был тяжело болен, что рабочие волнения, о которых упомянул почтенный член пораженческого «Блока», инспирируются отнюдь не полицией, а такими «общественными» деятелями и депутатами, как Керенский, Чернов, Коновалов, причём на деньги, поступающие через Финляндию, Швецию и Данию – из Германии!

Белыми от ярости глазами оглядел Протопопов своих бывших коллег, ища хоть у кого-нибудь малейшей человеческой поддержки. Но лидеры «Блока», развалясь на своих стульях, издевательски смотрели на него и готовы были рукоплескать смельчаку Шингарёву.

Протопопов понял окончательно, что в Таврическом дворце хотят не сотрудничества с властью, а самой этой власти, не ответственной ни перед царём, ни перед Богом. Тогда он хлопнул кулаком по столу, и установилась тишина. Министр грозно посмотрел на своих оппонентов и резко заговорил: