Охотники на мамонтов - Джин Мари Ауэл

рукой по складкам меховой шкуры. Затем, откинув свое покрывало, она начала одеваться. Она знала, что, только когда она выйдет к очагу, Ранек зайдет поздороваться с ней.

Поначалу Эйла смущалась, постоянно чувствуя на себе его взгляд. В известном смысле это ей даже льстило, и, кроме того, она знала, что такое внимание порождено отнюдь не злобными чувствами. Однако, по обычаям клана, где люди жили в одной пещере и семейные очаги разграничивались лишь низкими каменными перегородками, считалось крайне неприличным подсматривать за своими соседями. В земляном жилище мамутои, как и в пещере клана, уединение было чисто условным, но такое навязчивое внимание Ранека являлось посягательством на ее личную жизнь и усиливало внутреннее напряжение, которое и без того постоянно ощущала Эйла. Кто-то из обитателей стоянки практически всегда находился рядом с ней. В общем-то, ситуация в пещере клана была примерно такой же, но на Львиную стоянку она попала недавно, и обычаи этих людей отличались от тех, к которым она привыкла с детства. Различия были в основном незначительными, но в замкнутом мире земляного дома их значение возрастало, или Эйла просто острее осознавала их. Порой ей хотелось уйти, чтобы никого не видеть. Три года она в одиночестве прожила в своей пещере и не могла даже представить себе, что настанет время, когда она будет мечтать остаться одна. Но сейчас время от времени она тосковала по той свободной и уединенной жизни.

Быстро закончив обычный утренний туалет, Эйла слегка подкрепилась остатками вечерней трапезы. Открытые дымоходы, как правило, свидетельствовали о хорошей погоде, и поэтому Эйла решила пойти прогуляться вместе с лошадьми. Подняв край занавеса, она вышла в пристройку и нерешительно остановилась, увидев, что Джондалар и Дануг о чем-то беседуют возле лошадей.

Зимой лошади редко гуляли, но уход за ними даже в помещении очага Лошадей давал Эйле возможность отдохнуть от людей и остаться наедине со своими мыслями. Однако Джондалар, похоже, также полюбил проводить с ними время. Раньше Эйла всегда присоединялась к нему, если случайно замечала, что он занимается с Удальцом, но теперь предпочитала уйти, поскольку с недавних пор Джондалар, заметив ее приближение, удалялся сам, говоря, что не хочет мешать ее общению с лошадьми. Эйла радовалась, что он уделяет внимание животным, которые в определенном смысле являлись связующим звеном между ними, и, кроме того, так как они оба ухаживали за лошадьми, им поневоле приходилось общаться на эту тему, хотя и немного. В последнее время Джондалар почему-то очень часто выходил в пристройку, и Эйла подумала, что, возможно, он гораздо больше, чем она, нуждается сейчас в таком уединенном общении с животными.

Медленно проходя по очагу Лошадей, Эйла надеялась, что присутствие Дануга не позволит Джондалару сбежать слишком быстро. Когда она приблизилась к ним, Джондалар уже готов был ретироваться, но она мгновенно придумала вопрос, чтобы его задержать.

– Джондалар, ты еще не думал пока, как будешь обучать Удальца? – спросила Эйла, приветливо улыбнувшись Данугу.

– А чему я могу научить его? – спросил Джондалар, немного смущенный ее вопросом.

– Ну, ты же хочешь ездить на нем, поэтому он должен слушать твои команды.

Конечно, он думал об этом. В сущности, он только что говорил об этом Данугу, стараясь придать своим словам небрежный оттенок. Ему не хотелось показывать, как велико его желание покататься на этом жеребце. Иногда ему казалось, что он больше не вынесет очевидной симпатии Эйлы к Ранеку, в подобные минуты отчаяния он воображал, что гнедой жеребец резвым галопом несет его по степи, воображал, что он счастлив и свободен как ветер. Однако его уверенность в том, что это вообще когда-нибудь может случиться, изрядно поубавилась. Может быть, теперь Эйла захочет, чтобы на Удальце ездил Ранек?

– Да, я думал об этом, но не знал, могу ли… не знал, как взяться за это дело, – сказал Джондалар.

– По-моему, тебе надо начать с легких грузов. Помнишь, как мы в долине приучали Удальца к вьючным корзинам? Надо дать ему возможность привыкнуть к тому, что на его спину что-то давит. Пусть он немного повозит тючок с вещами. А вот как научить его понимать, в каком направлении ты хочешь ехать, я сама пока толком не знаю. Он привык следовать за тобой на поводке, но за кем же он будет следовать, если ты будешь сидеть на его спине? – тараторила Эйла, мгновенно выдвигая множество предложений и стараясь вовлечь в разговор Джондалара.

Дануг взволнованно поглядывал то на нее, то на Джондалара, мечтая помочь им наладить отношения, он надеялся подыскать какие-то важные или умные слова, благодаря которым сразу исчезнет их взаимная отчужденность и вся стоянка вздохнет свободно.

Когда Эйла умолкла, возникла неловкая пауза, и Дануг решил, что настал его черед.

– Может быть, надо как-то иначе привязать повод, и тогда Джондалар сможет держать его в руках, сидя на спине Удальца, – предложил юноша.

И вдруг, словно искра, выбитая кремнем из огненного камня, перед мысленным взором Джондалара мгновенно возникла четкая картина описанной Данугом ситуации. Он мгновенно забыл о том, что при первой же возможности собирался улизнуть, сославшись на неотложные дела. Прикрыв глаза и сосредоточенно нахмурив брови, Джондалар погрузился в размышления.

– А ты знаешь, Дануг, твое предложение может оказаться очень ценным! – воскликнул он. Увлеченный одной идеей, которая, возможно, разрешит эту тревожившую его проблему, он забыл на время о неопределенности своего будущего. – Может быть, я смогу закрепить ремень так, чтобы его конец был на спине. Видимо, понадобится крепкая веревка… или узкий кожаный ремень. А может быть, даже пара ремней.

– У меня есть несколько узких ремней, – сказала Эйла, заметив, что он стал менее напряженным. Она обрадовалась, что его по-прежнему интересует обучение молодого жеребца, и, кроме того, ей было интересно, что он придумал. – Сейчас я схожу за ними.

Джондалар проследовал за ней через внутренний сводчатый проход в очаг Мамонта, однако, оказавшись в помещении, сразу остановился, и она одна прошла к скамье с их вещами. Ранек, разговаривавший с Диги и Трони, повернулся и послал Эйле самоуверенную улыбочку, сверкнув своими белыми зубами. Почувствовав очередной укол ревности, Джондалар закрыл глаза и скрипнул зубами. Он уже собрался уйти в очаг Лошадей, когда Эйла вернулась и вручила ему моток гибких кожаных ремней.

– Они очень крепкие, – сказала Эйла, – я сделала их прошлой зимой. – Она взглянула в синие глаза, исполненные боли, смущения и неопределенной тоски, терзавшей его душу. – Незадолго до того, как ты появился в моей пещере, Джондалар. До того, как дух Великого Пещерного Льва избрал тебя и устроил нашу встречу.

Он