Неистребимый. Трилогия - Сергей Зайцев

Я задвинул клинок в ножны, погасив призрачное сияние.

Пора было подумать о цели, ради которой я прибыл в этот Небом забытый мир, оказавшийся к тому же и магическим. Время шло, и остывающий мозг мертвого мага скоро мог оказаться бесполезен. Я коснулся пальцами сиглайзера, намертво сцепленного с правым виском молекулярной присоской. Первый мысленный импульс развернул перед глазами режимную таблицу, второй переключил сиглайзер в режим эмлота с жестко заданной поисковой программой, третий дезактивировал молекулярное сцепление. Я шагнул к телу мага, отогнул подвижный сегмент брони, прикрывающий скулу и шею, и прижал сиглайзер, вернее, уже эмлот, к серокожему черепу, под срез шлема.

Сам прибор выглядел как плоская старинная монета около двух сантиметров в диаметре, даже гравировка с обеих сторон была соответствующая, но таил в себе куда большие возможности, чем предмет денежного достоинства. Несмотря на то что банк данных сиглайзера «бета-44», музыкального мнемопроигрывателя, был под завязку забит глобулами — композициями, ориентированными на глубокое взаимодействие с подсознанием, основная роль его заключалась в ином: в одном корпусе с сиглайзером был размещен эмлот, мнемоанализатор по работе с чужой памятью, вкупе с линганом, лингвистическим анализатором, переводчиком. Отличная маскировка для моего собственного мира — хитро, удобно, безопасно. Сиглайзеры попадались на каждом шагу, мнемоманов в мирах Федерации было пруд пруди, а эмлоты-линганы были предназначены отнюдь не для широкого пользования — технология изготовления подобных штучек находилась под строжайшим секретом, что делало их заветной мечтой любого шпиона. Сейчас мне был нужен именно эмлот, но хорошую музыку я тоже любил, так что совмещение приятного с полезным можно было счесть весьма удачным вариантом. Сиглайзер я получил от нанимателя в числе прочих универсальных вещиц и не сомневался, что последнему пришлось выложить за модификацию прибора кругленькую сумму… Впрочем, как и за все остальное. Наниматель не скупился на затраты, его состоянию ущерб не могли принести и куда большие расходы. А я не стеснялся в своих требованиях — авантюра, на которую позволил себя уговорить, давала мне подобное право. Впрочем, справедливости ради следует заметить, что в этом деле был у меня и свой интерес, иначе на это путешествие я бы не согласился.

Через минуту слепок памяти был получен. Вернув эмлот на свой висок, я снова развернул перед глазами диалоговое окно, прошелся по режимной таблице и дал команду на предварительную фильтрацию информации по предложенному набору ключевых мыслеобразов, не дожидаясь, пока это в более удобной форме сделает операционная система анализатора. Здесь, конечно, были свои сложности. Пока слепок не адаптирован, то есть не переведен в базу систематизированных данных, восприятие чужих воспоминаний затруднительно — оно происходит или слишком ярко, или слишком тускло, бессвязно, отрывочно. Зачастую востребованная картинка каких-либо событий сильно перегружена эмоционально, а испытывать на себе чужой стресс не слишком приятное занятие. Информация в чистом виде на этом уровне и вовсе не доступна. Необходимо около часа-двух, чтобы компилятор операционной системы эмлота сделал из воспоминаний что-то вроде жесткого дефрагментированного конспекта, собрав из разобщенных слепков знаний отдельные файлы по каждой конкретной теме, отсеяв все второстепенное и незначительное. Впрочем, даже этот хлам не уничтожался, а архивировался с максимальным сжатием и сбрасывался в копилку, из которой мог быть затребован по необходимости. Но сейчас пришлось сделать исключение. Неизвестный мир, неизвестные правила — кто знает, что произойдет в следующую минуту? Предварительную информацию можно было получить сейчас, подробности — позже. И эмлоту пришлось поработать с двойной нагрузкой.

Я не ждал быстрых результатов от первого же информатора, понимая, как мало на это шансов, и не был разочарован, когда выяснилось, что данные об искомом объекте отсутствуют. Но польза все же была, и немалая, так как следующий запрос выявил подробную карту местности предстоящих поисков, то есть то, что почивший маг видел своими глазами. Кроме того, я получил информацию о близлежащем городе, о том, что населяют его именно люди, по крайней мере, подобные им существа, а не зверовидные типы вроде этого мага. Все это было выяснено довольно точно — я получил обобщенный облик горожан вместе с обычным для них стилем одежды. Сородичи мага, звавшиеся дал-роктами, именовали их хасками, сами же они звали себя хааскинами.

Что ж, уже теплее.

Повинуясь мысленным указаниям, адаптант-компонент видоизменил мою куртку, вытянув ее в плащ до колен. Детали подправить можно будет уже при встрече с кем-нибудь из хааскинов. Так, а теперь не мешало кое-что разведать…

Сосредоточившись, я отпустил вожжи своего восприятия на всю длину, чтобы более тщательно прощупать ближайший отрезок пути. Через некоторое время где-то среди холмов на востоке, но еще до гор, возникло ощущение присутствия множественных аур. Без всякого сомнения, это был город. Километрах в тридцати. Я немного напрягся, стараясь четче проявить картину. Численность населения, судя по интенсивности эманации, колебалась где-то в пределах десяти тысяч душ, что подтверждало информацию эмлота…

Пока что самым разумным было отправиться именно туда.

Приостановив работу эмлота, я покосился на драконоконя. Зверь, кажется, боролся с наведенным сном, во всяком случае, пытался — ноги с острыми копытами, серповидные сегменты которых были разведены в стороны на манер звездочки, слабо подергивались, ноздри раздувались, по кожистым щиткам век и клиновидным ушам пробегала крупная дрожь. Сильная тварь, ничего не скажешь. Но алгоритм подчинения должен был сделать свое дело.

Я из любопытства послал запрос-образ и почти сразу получил ответ: общее название — дракх, распространенный окрас — серый, повсеместно используется самыми разными народами, населяющими этот мир, как универсальное средство передвижения. Зверь исключительно всеяден, вынослив и неприхотлив, легко поддается дрессировке. Этот же черный гигант, что лежал передо мной, принадлежал к особой разновидности, выведенной дал-роктами путем селекции из обычных дракхов для своих нужд, и звался ими чарсом.

Мысленный импульс щелкнул поверженного чарса между глаз. Зверь шумно вздохнул, как пловец, вынырнувший из глубины из последних сил, открыл огромные антрацитово-черные глаза и в два приема вскочил на ноги — черная громадина невероятной силы. Землю под ногами ощутимо тряхнуло.