Письма 1886-1917 - Константин Станиславский

Вначале они сидят в погребе, т. е. за решеткой. Это легко сделать. Таким образом все детские разговоры – головы, а остальные, т. е. изобретатели машин, фрукт и прочие – женщины-Дунканы.

Хорошо бы вдали дать безмолвно сидящие фигуры (т. е. ковыряющие в носу, сосущие палец и пр.) – из настоящих детей. В этой сцене, конечно, вся красота будет в красоте группировок. Влюбленные – это тоже вопрос, головы это или женщины? Две влюбленные женщины – это что-то неприличнее. Надо бы делать головы, но как их тащить из погреба?!

По поводу Вашего второго письма, частного, написал брату извинение, но еще ответа не имею. Жаль, что поздно его получил. Не смею давать советов по вопросу частного и интимного характера, но знаю, что Вы делаете ошибку, которую делают всегда в Вашем трудном положении.

Целую ручку Екатерине Николаевне и обнимаю Вас, поздравляю с новым сезоном. Как никак – с ссорами, иногда с нетерпимостью, иногда и с жестокими выходками, капризами и другими недостатками,- а мы все-таки десять лет оттрубили вместе. Для России и русских – это факт необычный. Дай бог оттрубить еще столько же и научиться любить достоинства и не замечать недостатки, от которых, увы, в 45 лет трудно, хотя и надо избавляться. Поздравляю с десятилетием.

Сердечно преданный и любящий

К. Алексеев

3/16 августа 1908. Вестенде

Выезжаю 11-го; 12-го в Берлине – в Каммершпиле6, 13-го выезжаю в Москву, 15-го приезжаю, 16-го днем (в 10 часов) заседание в конторе, вечером свободен; 17-го, вероятно, надо будет побывать на фабрике.

293*. Вл. И. Немировичу-Данченко

Вестенде. 5/18 – 908

5 августа 1908

Дорогой Владимир Иванович!

Заглядывая в будущее или в предстоящие монтировочные работы, наталкиваюсь на необходимость драпировки под наш занавес. Она нужна будет как для 2-го акта "Ревизора", чтоб убавить сцену, так и для 1-го акта "Синей птицы". Как там, так и во втором случае драпировки должны быть на третьем или четвертом плане, так как, ввиду узости павильона, на первом плане их ставить нельзя, ничего не будет видно с боков.

No 1 – наши обычные сукна;

No 2 – новые сукна; подделать их, как первые сукна и занавес, т. е. сукно того же типа, а рисунок подрисовать и кое-где, только для выпуклости, подшить шнур. Рисунок, как на занавесе;

No 3 – боковые сукна того же тона и только рисованный рисунок занавеса;

No 4 – половик черный – будет грубо, а серый – можно ошибиться; придется пробовать.

Кроме того, давно уже следовало бы сделать одну или две падуги под рисунок занавеса. Те падуги, которые у нас висят, теперь очень не сходятся с сукнами.

Скажут, что я фантазирую и впадаю в расточительность, но это не так. У меня в виду соединить четыре пользы:

1) Необходимость сукон для "Синей птицы" и "Ревизора". Они непременно должны быть под занавес, так как при этом будет понятно, что при обычном устройстве сцены и на данный случай – решили отодвинуть декорацию назад. Занавески не обратят на себя внимания, к ним привыкли. Если же делать специальные занавески, то их причислят к самой декорации и будут спрашивать: что это, собственно, означает: комната Хлестакова в каком-то фантастическом шатре из богатых материй?

2) То же необходимо и для "Синей птицы".

3) Из этих сукон я бы сделал юбилейную декорацию. Чайка – это наш герб1. Серый занавес с рисунком – это наши национальные цвета. Все это связано с театром и уместно при юбилее точно так же, как и портреты Чехова и Морозова.

4) На будущее время как сукна, так и падуги сослужат нам службу.

Сегодня опять от одного русского, москвича, с которым здесь познакомился, слышу, что в Малом театре наверное идет "Труп" Толстого?!!2

Поклоны всем.

Ваш К. Алексеев

294*. О. Л. Книппер-Чеховой

5 августа 1908

Дорогая Люба!1

Напиши мне номер квитанции, по которой багаж отправлен из Вестенде. Его можно узнать по наклейке на уцелевшем сундуке, если ты его не потеряла между Берлином и Москвой. Да не поручай этого горничной Дуняше, так как она недотепа, ни Епиходову, так как он обольет чем-нибудь уцелевший на сундуке номер,- и тогда все пропало.

Ответное письмо не отдавай Фирсу – он из скупости не наклеит марки.

Присылай скорее, так как, чорт побери, желтого дуплетом в угол2 – я без номера квитанции отправления ничего здесь сделать не могу.

Погода у нас все средняя. По утрам немного солнца, а после обеда ветер, и вечером холодно.

Целую тебя, моя дорогая Люба.

До скорого свидания.

Леонид Гаев

Вестенде -5/IX-1908 г.

295. Из письма к М. П. Лилиной

Август 1908 Берлин

Дорогая Маруся.

Ехал хорошо и все время с музыкой и пением. Арендс оказался добродушным евреем. Он увлекается старинным инструментом 17 века. Это ручная фисгармония. Преинтересный звук. Он чудесно играет и поет с аккомпанементом. Все время наше купе привлекало внимание. Я заказал ему такой инструмент для театра.

…Сегодня смотрю в Каммершпиле "Лизистрату".

Нежно целую тебя, детей. Напоминаю обещание Игорю, Кире – осторожнее купаться.

Твой Костя

296. Из письма к М. П. Лилиной

13 августа 1908 Берлин

…Был в Каммершпиле. Смотрел "Лизистрату". Чудное помещение, скверная сцена и ужаснее ужасного все на ней, начиная с лепной декорации и до последнего костюма и исполнения. Это балаган и притом очень плохой. Постановка – шенбергская (по шуму и бессмысленному гаму и резкости) и архиповская – по безвкусному новшеству1. Кончилось в 9 1/2. Днем спал – не знал, куда деваться. Выпил чаю у Байера. В 10 часов попал в кабачок "Nachtasyl" – там меня узнали. Много открылось там секретов; […] московский кабачок "Летучая мышь", очевидно, сделан под впечатлением этого 2. И там есть музей глупостей, но не остроумный, тяжелый, нудный. В 11 часов там запирают. Попал на Unter den Linden в другой кабачок. Там выходят мужчины и женщины и очень прилично поют берлинские "вицы" {В данном случае – шуточные песенки (нем.).}. Скука, в 12 был дома. Спал хорошо.

…Крепко и нежно обнимаю. Будьте, здоровы и берегите друг друга. Нежно любящий и благословляющий тебя, Киру, Игоря

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});