Письма 1886-1917 - Константин Станиславский

Как видите, маленькое повторение пражских дней 8 при ужасающей жаре. Ездили Ольга Леонардовна и я. Она была эффектна, проста и произвела впечатление. Я – расточал улыбки и кланялся, когда не хватало немецких слов, особенно за обедом, когда сидел рядом с немецким представителем.

Письмо Ваше получил как раз перед отъездом, т. е. около 12 часов дня 11/24 июля. Читал его в вагоне, а отвечать могу только сегодня.

Ответное письмо пишите так: Homburg v. d. H. Promenade 109. Villa Royale, M-eur Gramlich для пересылки мне. Через 4-5 дней уезжаем к морю, в Бельгию или во Францию. Сами не знаем, куда. Попрошу Грамлиха переслать туда.

Теперь, господи благослови, за дело. Отвечаю, что могу, по пунктам.

1) Будьте осторожны с Паниной. Не запугайте. Как женщина, кажется, она из таких, что может испугаться. Очень рад, что она – пайщица 9.

2) Хорошо бы поощрить на заседании Стаховича. Он сейчас расстроен болезнью жены. Пишет, что занят проектом. Пробует делать последний шаг, но думает, что ничего не сможет сделать для восстановления у нас хозяйственного порядка, и знает заранее, что, как только он уедет за границу, все опять пойдет по-старому, и тогда он уйдет. Очень советую вызвать на заседание Воробьева.

3) 3 августа – вспоминают с актерами пьесу10. Мой режиссерский экземпляр с пометками и mise en scene находится в моей квартире. Я отдал распоряжение Дуняше передать его только по Вашему требованию.

4) Заблоцкого нет – опять год анархии в бутафорском отделе, это ужасно. Не знаю, куда обратиться и что сделать… но… делать что-то надо. Уж не немца ли выписать?… В Ивана Хрисанфовича11 как бутафора не верю, так как нужен профессиональный опыт и особый талант. Полунин12 – все, что хотите, но не бутафор.

5) Кириллин13, конечно, ничего не делает и будет смахивать все на меня. Но я клянусь всеми святыми, что ему по части "Синей птицы" объяснено все до последнего гвоздя и что никаких отговорок у него не может быть. Вахтанг Леванович14 может быть свидетелем. Не забудьте, что Мчеделов составил журнал заказов.

Кириллин будет отговариваться по части хромотропов для цветов ("Кладбище")15. Он писал сюда, что хромотропщик отказался их делать. Я ему ответил, что нужно сделать, т. е. дал определенный заказ. Пусть только они его сделают, а то Кириллин всегда хочет сделать что-то особенное, но это особенное ему нужно именно для того, чтобы ничего не сделать. Он просил меня найти хромотропы за границей. Я искал и в Берлине и в Париже. Ничего нет. (Нашел новую машину. Ящик, который производит 30 или 40 звуков для театра, как-то: шум поезда, стадо, пение птиц, езда по мостовой и т. д. Стоит 1000 франков. Адрес записал, но так как ящика в действии не мог видеть, то оставил пока без последствий.)

6) Вторгаюсь не в свою область. Знаю, что в ней я слаб, Но… не укладывается у меня в мозгах. Как можно успеть со 2 августа по 2 октября пережить "Ревизора" по-новому с такими исполнителями, как Горев и Уралов16. Ведь "Горе от ума" пошло потому, что мы в два приема, и притом очень длинных, репетировали пьесу. Этого мало – с большим промежутком, в котором уложилась пьеса. Боюсь, что задержка выйдет большая, и открытие затянется, и "Синяя птица" еще больше затянется и истомится. Думается мне, что для открытия ничего эффектнее "Синей птицы" нет. Кроме того, в октябре Метерлинк приедет. В ноябре – нет. Он до болезни боится холодов 17.

Открытие сезона с Метерлинком – это великолепно. Чествование – триумф, если не пьесы, то общей обстановки. Через 14 дней – юбилей театра. Опять шум и гам. Третье условие: думается мне, что "Ревизора" надо начинать энергично и определенно. Вы не чувствуете сейчас "Ревизора" 18. Я его чувствую, по-своему. Декорация заказана. Думаю, что она подходяща к тому, что чудится мне. Хорошо ли или нет – покажут опыты. Если Вы будете насиловать себя и выжимать настроение и mise en, scene, a я, приехав, буду делать то же по-своему, опять начнется путаница. Я бы с "Ревизором" сделал так. Раздать роли, и пусть актеры сами найдут свои образы и найдут серьезность отношения к сценическим положениям. Пусть они научатся убеждать друг друга в том, к чему они научились относиться по-серьезному. Все это проделать за столом на самой большой неподвижности. Больше я бы ничего не делал и всю энергию употребил бы на "Синюю птицу". Я принужден приехать к 15 августа, так как 16-го у меня общее собрание в конторе. Пять дней я украду в сентябре, когда все наладится. (Итак, 15-го вечер я моюсь, 16-го утро заседание и 16-го вечер – к Вашим услугам.)

Мне чудится совсем обратное: гостиная в доме городничего непременно наведет на общий тон и mise en scene, a в столовой все выйдет случайно и ново. Так мне чудится, и этого-то именно мы и искали с Симовым19.

Мое распределение сходно с Вашим, хотя есть но… Городничиха – конечно, Книппер (хотя пробовал бы и Медведеву).

Дочь – Лилина […].

Коренева, конечно, должна дублировать.

Осип – Лужский.

Ляпкин – Леонидов. Если хорошо пойдет роль, пусть и играет.

Я буду учить на всякий случай.

Земляника – Грибунин.

Почтмейстер – вот это вопрос… Старика он сделает, но без резких внешних черт – он не комичен. (Тут Александров вернее своей убежденностью.) Адашев будет ни барин, ни хам, а актер. Впрочем, надо пробовать.

Бобчинский – Москвин.

Добчинский – Александров (или Адашев).

Пошлепкина и другая старуха на конкурс – Медведева, Красовская, Миронова.

Хлестаков – конечно, Горев, если что-нибудь можно у него выжать из мозгов. (Жаль, если уходит – дурак.) Качалову – или играть или дублировать20.

Квартальный надзиратель – Массалитинов.

Остальных пробовать 21.

7) При экзамене для вновь вступающих поставил бы правило: характерная и уродливая, для старух – брать. Молодые – должны быть прежде всего женщины, с женским обаянием. Брать красивых, умеющих держаться и без запаха курсистки. Брать умных и образованных. Плодить же Орловых – грешно. К мужчинам можно быть снисходительнее. Думаю, что наплыв будет большой, так как императорская школа закрывается.

8) О "Синей птице" буду думать и напишу отдельное письмо, быть может, в Москву. Имейте в виду, что Метерлинк, несмотря на мои отговоры, сам почему-то увлекся летающими головами. Он понял всю трудность задачи. Понял, что женщины во весь рост не могут произносить детские слова. Он переделал акт (но мало) и прислал его мне. Все детские сцены сгруппированы в нишах подвала, где за решетками летают еще не созревшие души. Остальные сцены идут у более зрелых душ, т. е. актрис. Письмо свое о "Синей птице" пошлю Вам или в имение (если оно созреет завтра и послезавтра) или в Москву.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});