Чм66 или миллион лет после затмения солнца - Бектас Ахметов

– Братишка пришел! – Ситка соскочил со скамейки. – Газеты принес?

– Принес.

Он немного оклемался. К нему подходили больные,. просили дать что-нибудь поесть. Ситка жевал беляши и быстро говорил: "Юра, возьми беляш… А тебе, Славка не дам. Иди отсюда! Братишка, что в газетах пишут?".

– Про мерзость запустения.

– Ха-ха-ха!

– Ты быстрей рубай.

– Торопишься?

– Ну.

– Сейчас. Чай только допью и отпущу тебя.

Ситка поднес к носу "Известия".

– Ладно, я поканал.

Поиздержался Хаджи Бабаевич на рестораны, да и переехал с

Бахтишкой к нам. Он читает "Советский спорт" и смеется:

– Смотри, на девятое сентября назначен "День бегуна"! Надо не забыть Улана поздравить.

Глава 4

М.н.с лаборатории теплофизики, киргиз, Узак Кулатов в шестидесятых учился в МЭИ, работал на Нововоронежской АЭС, служил в армии. Неторопливый, мягкий, юморной. В его квартире по проспекту

Ленина гостей угощают фисташками, грецкими орехами и тойборсоками.

Кроме Узака из киргизов мало кого знаю. Из тех, кого знаю, плохих людей не встречал. Они не гримасничают. Как некоторые.

Отец Узака человек в Киргизии известный. С 1937 по 1980 год работал Председателем Президиума Верховного Совета республики, никому из президентов других союзных республик не удалось продержаться и десяти лет; старший Кулатов пересидел и Сталина, и

Хрущева, поработал и с Брежневым. Корни Кулатовых в городе Ош.

Оттуда и привозит Узак грецкие орехи с фисташками.

Его жена Рая, русская, полгода как работает в молодежной редакции на радио.

Макс, Марадона, Кальмар часто собираемся у Кулатова. По торжественным случаям Узак просит Раю приготовить плов.

В казане доходит мясо. Рая, Марадона и я перебираем на кухне рис.

Рис у Кулатовых важняковый – узгенский, с бурыми прожилками, мелкий.

Выращивают его не на колхозных полях – у местных узбеков в огородах и на ошском базаре узгенский рис стоит почти как мясо.

Рая забросила в казан морковь, на кухню зашел покурить Макс.

– Макс, ты как там? Выигрываешь? – поинтересовалась Марадона.

В ожидании плова мужики в зале играют в преферанс.

– Кальмар всех чешет, – ответил марадонин ухажер.

Кальмар играет в преферанс со студенческих лет. Он закончил МЭИ в

1957-м, член КПСС, кандидат наук и самый благодарный слушатель баек

Алдоярова.

Максу 26 лет, холост, партийный. Родился и вырос в цэковском дворе, учился в 39-й школе, окончил Алма-Атинский энергетический институт. Отец его когда-то работал в отделе пропаганды ЦК, руководил республиканским обществом "Знание", дружил с нашим дядей

Ануаром Какимжановым.

Рая Кулатова полгода назад работала больше с книгами, не с людьми, и переходу в журналистику рада.

– Скуки нет, интересные люди. – говорит она о работе на радио.

…Узак подал плов на стол. По обычаю трапезу должен освятить самый старший. Сегодня это Кальмар. Он поднялся с рюмкой, но тут его придержала за руку Марадона.

– Эльмар Рахимович, позвольте мне.

Год назад Марадона еще толком не разбиралась в институтских и расспрашивала, кто бы ей помог вступить в партию и ускорил дела с дисером. При этом она говорила о том, как не любит казы и не знает, что с ним делать, когда им дома забит морозильник.

Я показал ей на Кальмара и сказал:

– Тебе нужен именно этот человек. Он тебя и в партию протолкнет, и науку сделает.

В свою очередь настрополил я и Кальмара:

– Знаешь, какая у нас Марадона избалованная?

Не познавшая в детстве нужды, молодежь Кальмару люба, оттого и линзы его близоруких очков засверкали.

– Как избалована?

– Вот вы, я знаю, любите казы, а Марадона выбрасывает его на корм собакам. Нет, чтобы поделиться с людьми…

– Да ты что? – схватился за голову Кальмар.- Это кощунство!

Кощунство кончилось тем, что Марадона принесла Кальмару кольцо свежего казы, и тот смущенно запихал его к себе в сумарь.

Время прошло. Марадона разобралась с институтскими и теперь знала кто чего реально стоит. Про то, что она в растерянности от того, что не знает, как поступать с казы, Марадона немного загнула. Несколько раз я наблюдал, как в гостях она упарывала казы за обе щеки в таком темпе, что другим не досталось.

…Кальмар сел на место и виновато пригнул голову.Макс ничего не сказал, Узак спрятал улыбку в усы, я разбалделся.

Марадона ноль внимания.

– Я хочу выпить за хозяев этого дома… Мы любим Узака и Раю. -

Марадона повернулась ко мне. – Вот Бек не даст соврать…

– Бек как раз и даст соврать, – не выдержал Кальмар.

Узак засмеялся, Макс с Марадоной присоединились к нему.

Марадона знает, кто чего реально стоит, и при всем этом ведет себя без всяких там кылтын-сылтын. Не один Шкрет считает меня первым в лаборатории бездельником. Марадоне не важно, бездельник я или трудяга. Кроме того, что она говорит, что характером я похож на ее отца, так еще Марадона видит во мне надежного товарища. Я пользуюсь ее расположенностью. Надо деньги на опохмелку, я к ней: "Марадона, шланги горят…" и она бежит по институту занимать деньги. В горячности нужен совет и молодка рассудит, подскажет, не даст наломать дров. При ней я еще ни разу не выходил из себя, но она предупреждает Терезу Орловски: "Бека не доводи".

Хочешь…

Проснулся и выглянул в окно. Душно и небо затянуто низкими облаками. Девятый час. "Можно еще поваляться", – подумал я и вновь нырнул в кровать.

Еле слышно зазвенел телефон. Прошло шесть-семь звонков, телефон не умолкал. Так долго по утрам никто не напрашивается на разговор.

Хлопнула дверь столовой, к телефону прошлепала мама.

Матушка разговаривала негромко, с первых ее слов меня обложило тревогой. Я сжался в комок.

– Да, да… Что-о? Хорошо. – Мама положила трубку и взвыла:

"А-а-а!".

Я все понял и выбежал в коридор.

– Кто? – спросил я и уточнил. – Джон?

– Нет. – Матушка потеряла способность владеть собой и продолжала завывать. – Улан.

Ситка? На мгновение отлегло.

– Он живой?

Мама кивнула и тихо сказала: "Собирайся. Поедем в больницу".

Опираясь на палочку, в коридор вышел папа и просипел: "Улан?".

Жизнь, ты помнишь солдат,

Что погибли, тебя защищая…?

Заведующая шестым отделением, субтильная женщина средних лет. Она и лечащий врач Нина Ивановна усадили маму на стул.

– Улан болеет двадцать семь лет. – напомнила завотделением. -

Можете себе представить, какая выпала лекарственная нагрузка… В первую очередь поражаются жизненно важные органы.

– У него что-то с почками?

– Нет. – недовольно посмотрела на меня заведующая шестым отделением. – Печень.

– Это брат Улана. – пояснила Нина Ивановна.

– Вчера у Улана случился приступ. Мы вызвали врача-терапевта…

Сейчас пытаемся наладить отвод мочи… Мы делаем, все что можем…

Но… Поймите.

– Можно к нему пройти?

– Можно.

Ситка с желтым лицом стоял со спущенными штанами, рядом тазик.

Медбратья возились с катетером.

– Ситка, принести тебе кефир? – спросил я.

Закинув голову назад, Ситка Чарли простонал:

– Кефир не надо. Принеси лучше пепси…

Я сбегал в гастроном, принес две бутылочки. Ситка отпивал мелкими глотками и продолжал стонать.

Мама тронула меня за руку:

– Может к Жантасу зайдешь?

Я мотнул головой: "Нет".

Нина Ивановна во дворе разговаривала с главврачом психушки.

Приехала скорая. Санитары подвели Ситку к машине и уложили на носилки. Лечащий врач протянула фельдшеру пакетик.

– Вы только не нервируйте Улана. Он хороший… – Нина Ивановна хлопотала о Ситке так, как будто передавала скорой помощи не шизика, а пострадавшего от обвала в забое передовика-шахтера. – Если он возбудится, сделайте укол седуксена…

Рафик скорой уже выезжал из ворот больницы, когда мама злобно посмотрела на меня и крикнула:

– Что стоишь?! Езжай с ним!

Я влез в рафик и сел возле Ситки. Брат потерял сознание.

Девушка в сети

Я позвонил Кэт.

– Ты наверное слышала, что у меня есть больной брат

– Слышала.

– Он умирает.

– Что с ним?

– Кишечная непроходимость.

– Я думаю, для вас было бы лучше, чтобы он умер. И для него, думаю…

Лучше бы тебе вообще не думать…

Ночью Хаджи и я пошли в больницу. Был первый час и мы долго стучали в двери хирургического отделения. Вышла медсестра и сказала, что Ситке сделана операция и сейчас он спит.

Белое Солнце пустыни…

Проснулся в полвосьмого и позвонил в шестое отделение.

– Здравствуйте, Нина Ивановна. Это брат Улана.

– Вам известен результат? – спросила лечащий врач.

– Нет.

– Улан умер.

– Хорошо.

– Чего ж хорошего?